«Васса Железнова»: Как ВГИКовцы показали горьковскую «Кабаниху» иконой феминизма

«Васса Железнова»: Как ВГИКовцы показали горьковскую «Кабаниху» иконой феминизма

17 ноября
19:15

На спектакль мастерской Фокина пускают по спискам. Студент-конферансье зачитывает фамилии счастливчиков, и те проходят в зал учебного театра чуть ли не под аплодисменты. Студентов в фойе - тьма тьмущая, но сегодня “Вассу” видят не все — руководство найстойчиво попросило, чтобы в этот раз обошлись без зрителей, оккупировавших полы, перила и люстры.

“Совершенно замечательный спектакль! Я посмотрела раз 10!” - эмоционально замечает театральный педагог ВГИКа позади меня.

“Вы поклонница?”

“Самая самая!”

Очевидно, что вокруг постановки выпускного курса Фокина на студенческом фестивале — особый ажиотаж. Но так ли хороша Васса, как ее малюют?

1668805184_snimokekrana20221117v190622png.png

Горький написал «Вассу Железнову» как пьесу о матери. Первая редакция текста более чеховская: в ней сценический мир не концентрируется вокруг Вассы, е еще нет диалогов про господство социализма. В последующей версии Горький изменил систему героев — печатная владелица пароходного бизнеса, Васса Железнова, обрела не только сына, проживающего за границей, но двух дочерей — очаровательную, но полоумную Людмилу и резкую пропагандистку Нату. Еще в пьесе появилась заграничная невестка Железновых — беглая революционерка Рошель.

В классической постановке МХАТа Чехова образ Вассы воплотила Татьяна Доронина – она покорила сцену как хранительница семейного очага, смело противостоящая всем вызовам внесценического мира. Лев Эренбург увидел другую грань горьковской “железной леди” —в постановке МХТ главную роль исполняла Марина Голуб. Больше не мать, а, скорее, матриарх, купчиха-Кабаниха, нападающая на светлую иностранку Рашель — современную Катерину, импортный “луч света в темном царстве” .

В интерпретации 2022 года команда “Екинцев” пошла еще дальше. Теперь Васса — капиталистка, идеальная “деловая женщина” из гайдов от бизнесвумен. Мать, у которой до детей не доходят руки. Мать, которая выглядит ровесницей своих детей. Да, ее “муж бивал” — проглотила и пошла дальше, управлять мистическим “хозяйством” и зарабатывать деньги. А сейчас оглянулась — устрашая дочь-вакханка выходит замуж за безусового офицера и отказывается плодить “нищету”, а вторая из-за развлечений мужа вообще стала полоумной. Ощущается все-таки влияние Гарри Поттера на умы поколений: страстную Нату можно сравнить с безрассудной Гермионой, отвоёвывающей права эльфов, а миловидную блондинку Люду, которую кроме сада ничего не интересует, — с Полумной и ее мифическими фестралами.

1668805661_snimokekrana20221117v190622png.png

Образ Вассы в мастерской Фокина воплотила Мария Шагова. Выглядит — моложе. Не верится что эта улыбчивая девушка, поющая романс про “зеленые глаза”, сейчас наденет бархатное платье и перевоплотится в 42летнюю владелицу частного пароходного бизнеса. Но вот звучит последний куплет вводной песни — и Васса меняет маску на глазах зрителей. Когда все свои, то нечего стесняться.

“Пацаны с гитарой” покидают камерную сцену и Васса Борисовна начинает свою молчаливую молитву. Кому она молится — непонятно. На ближайшие 2 часа Мария Шагова — “сама себе бог”, центральный персонаж пьесы, “живой труп” Вассы, вокруг которой происходит действие. И все ей — как с гуся вода: одинаково жестоко она признается в любви к младшей дочке и говорит про революционеров, отрицающих господство “хозяйства”. Без лишних раздумий отдает наперстнице приказ о предательстве Рошель и переживает смерть супруга-абьюзера.

По сцене Васса ходит легко — актрисе ведь около 20, а образ купчихи Железной — достаточно возрастной. Но когда Мария садится за стол и стальным голосом заводит разговор с гостями, понимаешь — такой Вассе можно верить. Она наслаивает маску чуждой эмоции только когда нужно уговорить мужа принять яд. Впрочем, показная агрессия, как и восклицания в стиле “Я тебе, засранцу, всю душу отдала”, идут железной леди как Соеву — пенсне. Хочется попросить владелицу парохода вернуться за штурвал гибнущего дома и не тратить силы на напрасные потуги.

Вся сцена — безраздельное королевство Вассы. Ее гардеробная, ее столовая, ее приемная, ее кабинет. Лишь икона в углу напоминает о том, что реальной жизни другие хозяева.

И нет — это не остальные герои пьесы. О них тоже замолвим пару слов.

1668805706_snimokekrana20221117v190110png.png

Павел Галынский в роли Сергея Петровича совсем не выглядит тираном, как в оригинале пьесы: Шагова буквально душит его своим талантом. Выходит на сцену как призрак — пьет на помин души, посылает жену-валькирию — и все. 20 летнего актера к земле тянет то ли тяжелый красный халат, то ли метафорический груз службы во флоте — без “особого” допинга даже сам герой не может разобраться.

1668805478_photo20221118235826jpg.jpg

Илье Собакину с образом Прохора Борисовича справиться проще. Прожигатель жизни, повеса, кутила — жизнь, которую он проживает на сцене, возможно, обществом не одобряется. Но студенту ВГИКа удается передать и радость от служения Дионисию, и напряженние от манипуляций сестрой и служанками. Такие процессы очень тяжело отыгрывать на “пьяную ” голову. Прохор любит только Пятеркина — матроса, ухажёра Анны и Люды. Когда Васса покидает свою обитель, именно эти двое оживляют пространство частушками и плясками. Сцены без Вассы, правда, отдаленно напоминают шабаш — черти в лице Прохора и Пятеркина, пытаются впечатлить заморскую ведьму — еврейку Рошель.

Невестка Вассы в исполнении Аллы Азимовой ни в чем не проигрывает своей “прародительнице”. Их диалоги делят восприятие зрителя надвое:

1668805534_photo20221118235833jpg.jpg

Рашель и Васса

Чем можно тронуть дикий ваш разум? Звериное сердце? — кричит невестка. В этом конфликте спектакль ВГИКа постилкой обретает человеческий голос. Но Васса — на страже своего “мертвого царства”.

— Опять звериное. А я тебе скажу: люди-то хуже зверей! Ху-же! Я это знаю! — поучительно заявляет Мария, — Люди такие живут, что против их – неистовства хочется… Дома ихние разрушать, жечь все, догола раздеть всех, голодом морить, вымораживать, как тараканов… Вот как!

И постановка снова возвращается к идеологической стороне творчества Горького — со сцены звучат программные монологи социалистов и капиталистов. Правда, в голосах актеров слышится не только вера в то, как “жить надо”, но и отчаяние.

Дочери Вассы — Наталья и Люда — девочки-индивидуалистки. Даже альтруистически полоумная Людочка, воздушная феечка-щебеталка, не любит свою мать. По задумке Горького — должна. Наталья Штурбина изображает любознательную и творчески одарённую девочку как юродивую. Контраст с серьёзными Вассой и Натальей — ощутим.

1668805441_photo20221118235824jpg.jpg

Людочка и Пятеркин

Старшая дочь Вассы — Наталья — куролесит совсем не по-детски. Марта Хованская пытается изобразить молодую бестию, а получается — бунтующая девочка-подросток. Образ создается с помощью страстных монологов и неловких полупьяных па. Местами смешно.

“Я детей родить не стану. Зачем несчастных увеличивать?” — дразнит мать Ната. В Чайлд-фри заявлении слышится обида на деловую мать — никакого злодейства, как в “Вассе” Панфилова или Эренбурга.

Сцена учебного театра ВГИК в этот раз лишена изысков: длинный обеденный стол, который виднеется сзади, ширма, массивный секретер. В купеческом доме каждая деталь — добротная выделенная на века. Костюмы — преумущественно однотонные, без мелких деталей. Такая “крупность” прибавляет актерам возраст. Спектакль дополняет особой монументальностью — зрители понимают, что смотрят на образы художественного мира. Персонажей воспринимают скорее не как реальных людей, а как мифологических героев — так приобретают вес идеологические устои “темного” царства дома Железновых.

Эта “неживая” воронка привлекает своих жертв: шебутную Лизу (Екатерина Самотохина) и туповатую, но зажигательную Полю с кубанским акцентом. Служанки, между прочим, здесь не только чтобы самовары носить, да с хозяевами переругиваться. Кто-то же должен воплощать тот бедный народ, судьбу которого никак не могут решить богачи и теоретики революции.

1668805387_photo20221118235822jpg.jpg

Прохор и Анна

Впрочем, в финале пьесы от идеологии отходят. Молодая Васса корчится в муках, пока вокруг продолжается жизнь ею же выстроенного царства. В метафорических масках зверей на лицах ее родственников — никакой заботы о состоянии пока еще живой матери. Горевать будут потом — когда обнаружат в кресле-качалке холодеющий труп. Впрочем, домашние скорбят по Вассе, как звери: зрителям обеспечены истерики, драки, крики и суетливые метания по сцене

В спектакле фокинцев семейной любви не сыскать. Среди актеров чувства единения предостаточно. “Вассу”уже принимают в ВГИКе как любимое детище. Злое, но любимое. Как по мне, лучшая причина сходить на спектакль, когда появится такая возможность.

1668805344_snimokekrana20221117v190739png.png


Теги: театр, вгик
Читайте также
01 февраля
11:50
Литературный мастер-класс в «Иностранке»
30 января
18:20
Российские кайтеры преодолеют более 200 км через Гольфстрим
26 января
09:50
День студента в Останкино