Жив ли ещё русский балет?

Пару слов о том, что стоит за силой балетного искусства. 

06 августа
14:45

Недавно мне по долгу волонтёрской службы пришлось встречать участников Фольклориады, проходившей в этом году в Уфе. Аэропорт был переполнен сотнями гостей из США, Чили, Черногории и других стран. В минуты ожидания рейса я спросила ребят из Колумбии: «А что для вас Россия?». Ожидалось услышать традиционное: «Путин, медведь, водка», - ведь эта сплошь и рядом заученная мантра среди иностранцев, приезжающих в Россию. Но в ответ слегка смугловатый белозубый колумбиец Иван (уже можно задумываться о русских корнях парня) на прекрасном испанском ответил: «Сложный русский язык, литература и балет».

Балет. Знал ли итальянец Бальтазарини де Бельджозо, что первое комедийное представление, показанное им при французском дворе в 1581 году как балет, ярким пламенем расцветёт в России в XIX веке. Наверное, не задумывались об этом и участники первой балетной постановки, показанной при дворе Алексея Михайловича. Однако будущее, начинавшее стремительно приближаться с приходом в театр французского балетмейстера Шарля-Луи Дидло, уже сулило и известные сезоны Дягилева, и мировые имена большой сцены, вошедшие в историю международного балета. Анна Павлова, Майя Плисецкая, Марис Лиепа… Героев можно перечислять ещё очень долго, а говорить о каждом из них и времени в жизни не хватит.

Символом же русского балетного театра по непонятному духовному закону принято считать «Лебединое озеро». Каждая девочка, занимающаяся балетом, мечтает станцевать Одетту. Конечно, она c большим удовольствием согласится и на Жизель, и на Марию, и на Спящую красавицу, но Одетту, этого прекрасного лебедя, желающего обрести настоящую любовь и свободу от колдуна Ротбарта, она не упустит никогда. В балете Чайковского есть всё: и трагедия, и ирония, и чистота искренних чувств, отдающих тёплыми детскими воспоминаниями. Но самая большая заслуга Петра Ильича – музыка, давшая волю для творческой мысли балетмейстеров. Чайковский привнёс в свои балеты непрерывное симфоническое развитие, создал глубокие образы, в исполнении артистов поражающие своей драматической выразительностью. Если жёстко утрировать, то Пётр Ильич создал музыкальную часть русского балета, и это то, что подтолкнуло его артистическую часть к развитию.  

Однако движение к большой сцене всегда поступательно. Порой кто-то ходит кругами, прежде чем дойти до заветной цели, кто-то ходит, но не приходит, а кому-то окупаются его многочасовые тренировки и тот единичный процент таланта, что приводит сразу в театральную труппу мечты. Постановка в «Москонцерт Холле», на которой мне довелось побывать, - это один из этапов жизни маленьких балетных артистов, идущих к своей мечте. Иногда какой-то элемент получается слегка смазанным, что-то совсем не получается, но проходит совсем немного времени и артист, допустивший ошибку, окупает её новыми пируэтами, выполненными безукоризненно легко.

Поражает и необыкновенная мимика артистов, а первое место, однозначно, стоит присвоить шуту (Сергей Котов). Одномоментное соединение грации и неуклюжести, трагедии и комедии – столько пьеровских черт в герое, а раскрывают образ с совершенно другой стороны. «Плохих ролей не бывает, есть только плохие артисты», - говорят старожилы театра. И потому даже такая не столь одиозная роль, как шут, может быть сыграна по-настоящему гениально.  

Глядя на то, как молодые люди каждый раз выходят на сцену, отрабатывая программу на все свои возможные 100%, даже по прошествии сотен лет с расцвета этого сценического искусства понимаешь: балет в России жив и будет жить ещё долго, пока ориентир того, что зовётся «ballet» совершенно не размоется. А это проблема актуальная, ведь сегодня в рамки «балета» стремятся засунуть всё, включая танцевальные перфомансы.

Но это далеко не так. Достаточно поверхностно взглянуть на составляющую этих полярных явлений. Перфоманс – эмоция, балет – чувство. Эмоция непродолжительна и одномоментна, чувство же долговечно. Причём каждый новый образ, который раскрывается всё новым артистом от постановки к постановке, накладывает слой за слоем на ранее испытанные ощущения, укрепляя и разжигая их при одном лишь воспоминании.

«Лебединое озеро» - это сильно. Помнится, мальчик, сидевший на первом ряду, от страха даже закрыл глаза, когда на сцену в стремительном прыжке выбежал Ротбарт (Максим Асланов). Он потом ещё несколько раз поворачивался к маме и что-то усиленно пытался ей доказать, указывая пальцем на колдуна, пока тот от элемента к элементу выплёскивал на зрителя весь гнев и ненависть своего героя.

Порой чувство попросту не передать словами: есть инструменты сильнее эпитетов, олицетворений и метафор. Язык тела – куда более сложное оружие, именно поэтому однажды достаточно лишь увидеть то, что бессловесно восхищает, чтобы понять и самому себе сказать: «Да, это другая Россия, а это наш балет».  

.


Читайте также
08 ноября
12:40
Наша профессия - первая древнейшая: Разговор без фильтров с доцентом факультета журналистики МГУ
28 октября
12:50
Что такое осознанное потребление
28 октября
12:20
Экофильмы - залог экологического просвещения