Покоряя воду: как создавали Петергоф

Облик Петергофа раскрывается перед зрителем сразу, единой картиной, центр которой — стремительное движение воды. С верхней террасы каскада открывается сияющая перспектива: десятки струй взлетают на фоне дворца, по ступеням из дикого камня бегут пенные потоки, а бронзовые изваяния античных героев, покрытые чернью времени, контрастируют с ослепительным золотом центральной группы. В этой композиции стихия не бушует, а подчиняется строгой геометрии. Главная вертикаль ансамбля — могучая фигура Самсона, из разорванной пасти поверженного льва вырывается водяной столб, уходящий ввысь почти на двадцать метров. Прямая, как стрела, лента Морского канала уводит взгляд к горизонту, где смыкаются небо и Финский залив. Ощущение свежести, брызг и бескрайнего простора становится главным впечатлением, превращая архитектуру в живое, дышащее водной пылью зрелище. Все это можно увидеть в невероятном Петергофе.Петергоф как парадная резиденция родился из амбициозного замысла Петра I. В 1705 году на пути к острову Котлин, где строилась крепость Кроншлот, царь повелел заложить небольшую деревянную пристань и «попутный дворец» в голландском стиле — скромный Монплезир («Моё удовольствие»). Однако после победы под Полтавой и особенно после триумфа при Гангуте (1714 год) Пётр задумал создать здесь не просто путевой дом, а грандиозную летнюю резиденцию, которая затмила бы знаменитый Версаль. Идея была не только художественной, но и политической: молодая Российская империя, утвердившаяся на Балтике, должна была продемонстрировать Европе свою мощь и техническую зрелость. Если Версаль питался водой из Сены при помощи дорогостоящих насосных машин, то Пётр нашёл решение куда более дерзкое — использовать естественный перепад высот на Ропшинских высотах в 24 километрах от Петергофа.Первый деревянный дворец на месте нынешнего Большого начали строить в 1714 году. Пётр лично делал наброски планировки парков и фонтанов, а руководить работами пригласил архитектора Иоганна Фридриха Браунштейна, позже к нему присоединились Жан-Батист Леблон и Никколо Микетти. Именно Леблон, прибывший в Россию в 1716 году, создал генеральный план ансамбля с чёткой трёхлучевой системой аллей, подобной Версалю, но зеркально отражённой относительно оси Морского канала. После смерти Леблона в 1719 году строительство возглавил Микетти, а инженер-гидравлик Василий Туволков взял на себя прокладку водоводов. Торжественный пуск фонтанов состоялся 8 августа 1721 года — Пётр сам провёл гостей к каскаду, где вода впервые забила из множества сопел.

Окончательный имперский размах резиденция получила при императрице Елизавете Петровне. Она поручила своему любимому зодчему Бартоломео Франческо Растрелли перестроить скромный петровский дворец. В 1747–1756 годах Растрелли создал протяжённое трёхэтажное здание в стиле пышного елизаветинского барокко с двумя боковыми флигелями, церковным корпусом и корпусом под гербом. Фасады длиной почти 300 метров, выкрашенные в жёлтый и белый цвета, щедро декорированы лепниной, золочёными вазами и статуями.Гидротехническая система Петергофа уникальна. В отличие от Версаля, здесь нет ни одной насосной станции: вода самотёком идёт по каналам и трубам с Ропшинских высот через пруды-накопители, а затем под землёй поступает к фонтанам. Самсон, созданный скульптором Михаилом Козловским в 1802 году к столетию Полтавской победы, символизирует Россию, сокрушающую Швецию: битва состоялась в день святого Сампсония Странноприимца, чьё имя созвучно библейскому герою.Монплезир — любимое детище Петра — сохранился практически без изменений. Это вытянутый одноэтажный дворец на самом берегу залива, с центральным залом в голландском стиле, отделанным лаковыми панно и изразцовыми печами. Отсюда царь мог видеть корабли, идущие в Кронштадт и Петербург. Нижний парк площадью 102 гектара включает более 150 фонтанов, скульптуры и павильоны, а Верхний сад перед южным фасадом Большого дворца служит торжественным подъездом к резиденции. Каждый фонтан парка — от шутих, неожиданно обливавших гостей петровских ассамблей, до величественного «Снопа» — часть продуманной композиции, где вода стала главным выразительным средством. Петергоф — это инженерное чудо и политическое заявление Петра I, реализованное в камне и воде. От деревянного «попутного дворца» до грандиозного каскада, от первых чертежей до величайшей в мире самотёчной фонтанной системы — здесь отразилась воля монарха, превратившего болотистое побережье в символ морской победы. Три века спустя без единого насоса фонтаны продолжают бить — живое доказательство того, что смелость замысла и точность инженерного расчёта способны пережить империи.