В Малом театре представили спектакль «Песочный человек»

19 мая на Камерной сцене Малого театра представили спектакль «Песочный человек» по одноименной новелле Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Постановка приурочена к 250-летию со дня рождения писателя. Балетмейстером-постановщиком выступил Лёша Кот — один из самых востребованных хореографов России.

История создания «Песочного человека» оказалась тесно переплетена с личной трагедией режиссера. В 2024 году у Лёши Кота ушла из жизни бабушка, и это событие стало отправной точкой для размышлений о спектакле:

«Я собирал похороны бабушки, как проект. Как бы это сценично не звучало. И когда я все собрал, я посмотрел и понял, что это та эстетика. Я увидел вот это прекрасное и тонкое в моменте, когда я прощаюсь с человеком. И я подумал о том, что мне хотелось бы поставить какой-то спектакль, который бы имел и трагичную основу, и в этом был нежный и трогательный смысл. То есть найти вот эту грань между трагичным и прекрасным».

Проект начал развиваться еще при художественном руководителе Малого театра Юрии Мефодьевиче Соломине.  После первых обсуждений с Соломиным в театре начались классические тренинги, где артисты много занимались танцами. Именно тогда пришло понимание, что танец может быть не обслуживающей функцией, а самостоятельным языком общения. Получив добро от Юрия Мефодьевича, команда начала работу над материалом. 2024 год стал для Лёши Кота временем переосмысления и взросления.

На вопрос о мистических совпадениях во время работы над спектаклем команда призналась, что такие события действительно происходили. У актера Саши сломался палец, во время репетиций «Агонии» упала ширма в самом нелепом месте.

Визуальное решение спектакля рождалось из обращения к живописи эпохи позднего романтизма. Для световых партитур, костюмов и сценографии использовались работы с нуарным фоном, тщательно прорисованными лицами, бархатными и мраморно-розовыми фактурами.

Вместе с художником по свету Андреем Изотовым режиссер обращался к картинам Мондриана, используя принцип монохромности с неожиданными акцентами, выпадающими из общей цветовой палитры. Так появились ярко-салатовые колбы на темном фоне или розовая подсветка зеркала, создающая образ второго мира.

Работа над образами шла долго и мучительно. Исполнители искали пластику своих героев, которая окончательно сформировалась только с появлением костюмов. Персонажи трансформировались в процессе репетиций, пока не обрели окончательный вид.

Образ Коппелиуса родился из ассоциации с птицей. Хореограф хотел, чтобы персонаж точечно выхватывал моменты фокуса, работая с множеством линз. Исполнитель роли Константин Юдаев нашел свою интерпретацию — голубя по психофизике, историю перемещения, которая удивительным образом совпала с референсами хореографа, хотя тот уже утратил первоначальный замысел.

Актеры отмечают, что для Гофмана характерны антропоморфные персонажи, переплетающиеся с животным миром: от Щелкунчика до Змейки-принцессы. По словам Константина:

«Песочный человек в европейской мифологии имеет двойственный характер — он может приносить как добрые, так и плохие сны. В ГДР существовал аналог передачи «Спокойной ночи, малыши» с песочным человечком — добрым персонажем, который помогал детям заснуть. Но Гофман, творивший в эпоху романтизма, унаследовавшую традиции готического романа, создал совершенно иной образ».

В спектакле все персонажи, кроме Олимпии, — реальные люди. Песочного человека показали таким, каким его видит Натанаэль, — более сказочным и искаженным.

Исполнитель роли Натанаэля – Александр Годованец изначально должен был играть Зигмунда, друга главного героя, но обстоятельства сложились иначе. Для актера эта работа стала вызовом: нужно было сыграть человека с паранойей, с шатким психическим состоянием, оставаясь при этом максимально обычным, ведь все происходящее показали его глазами.

«Главная трудность заключалась в том, чтобы найти железную логику для персонажа, который уверен в правильности своих действий, несмотря на их абсурдность», – сказал актер.

Александр никогда раньше не играл таких людей и признается, что это был невероятно интересный опыт.

За основу были взяты наблюдения за реальным человеком с обсессивно-компульсивным расстройством.

Актер добавил в образ и собственный тик, связанный с движениями головы, который есть у него в жизни. Долго колеблясь, стоит ли использовать личную особенность в спектакле, он все же решился.

Роль Олимпии потребовала от исполнительницы Елизаветы Долбниковой особого подхода: большую часть спектакля ее героиня существовала без слов, что, по признанию актрисы, ей очень понравилось. Однако ближе к финалу режиссер решил дать персонажу право голоса. 

Финальные монологи героини написаны искусственным интеллектом. Создатели специально ввели запрос в нейросеть: «Напиши, как написал бы Гофман».

Результат оказался двойственным: для одних текст читался как гофмановский, другие же чувствовали, что это не он.

В завершение пресс-показа прозвучало важное наблюдение: Гофман писал новеллу как протест против перехода к машинам, против механизации заводов и производства. Спустя 250 лет история повторилась, но с поправкой на время — теперь это искусственный интеллект, который уже попал даже в сферу театра, причем добровольно.

Созвучность с сегодняшним днем очевидна: как Гофман реагировал на вызовы своей эпохи, так и современные художники осмыслили реальность, в которой границы между человеческим и искусственным, реальностью и иллюзией становятся все более размытыми.