Что выбрать: Метод Чехова или систему Станиславского?

Система Станиславского – это наиболее известная теория сценического искусства, которой пользуются актеры по всему миру. Ее суть в полном погружении актера в роль. Артист должен представить себя в предлагаемых обстоятельствах, чтобы зритель сказал: «Верю!».

Метод Чехова предполагает другой подход. Актер, наоборот, отделяет себя от персонажа и представляет в предлагаемых обстоятельствах не себя, а своего героя. Главные инструменты этого метода – внимание и воображение.

В системе Станиславского вместо воображения используется наблюдение, опыт и личные переживания. Для того чтобы вжиться в роль, актер должен настроиться, а чтобы заплакать – вспомнить трагичные события своей жизни. Такой подход негативно сказывается на психологическом  здоровье артистов. Например, могут появляться различные зависимости или психологические расстройства. Это происходит потому, что по окончании съемок или спектакля актеру может быть трудно избавиться от собственных переживаний. Пару минут назад артист вспоминал печальные для него моменты, чтобы заплакать, а сейчас нужно быстро вернуться к счастливой и беззаботной жизни. Как это сделать? Как быстро избавиться от эмоций, вызванных на съемочной площадке? При возникновении подобных проблем на замену системе Станиславского приходит метод Чехова.

Многие не понимают истинных отличий между этими теориями, поэтому мы поговорили с экспертом, актером театра и кино Иваном Дементьевым. Он основал школу актерского мастерства «Метод Чехова» и провел мастер-классы в 103 городах мира.

– Если метод Чехова – это про воображение, а не про чувства, получается ли у актера прочувствовать судьбу героя так же, как в системе Станиславского?

– Да, ведь чувства все равно возникают, но не из личного опыта, а из сочувствия к персонажу. Есть очень хороший пример: Михаил Чехов после спектакля с Шаляпиным, который играл Ивана Сусанина, зашел к актеру в гримерку, выразил восторг и сказал: «Ваш Сусанин, как он плакал!» На что Шаляпин ответил: «Нет-нет, извините, это не Сусанин плакал, это я плакал по своему персонажу, потому что я знаю, что он сейчас умрет. Мне искренне его жаль, потому что он никогда не увидит своих детей. Это я плачу. Это со мной происходит». Но так как он плачет по персонажу, а не по своим личным переживаниям, когда скажут «стоп», эти слезы прекратятся. Он искренне сочувствует герою, из-за чего полностью погружается в роль, но вне сцены эти чувства быстро проходят, потому что они не затрагивают какую-то личную историю актера. Это не тот случай, когда актриса приходит в театр, начинает выть и лезть на стены, потому что она так настраивается на спектакль про войну. Ты должен уметь легко войти в роль и так же легко выйти из нее. Вот я вжился, а как потом «выживаться»? Важно отделять себя от персонажа. Актеры часто перенимают привычки своих героев. Недавно вышел прекрасный сериал «Король и Шут». Константин Плотников очень круто сыграл Горшка, но этот Горшок в нем остался.

– Но ведь актеров изначально подбирают по каким-то схожим с персонажем чертам. Может быть Константин Плотников сам по себе похож на Горшка и это нельзя считать последствием «вживания» в роль?

– В этом случае нет. Он сам рассказывал, что ему даже жена говорила: «Ну ты Горшка снимай, когда домой приходишь. Это уже ты, перестань». Многие актеры из-за этого не могут записать видео-визитки. Казалось бы, сыграть какую-то роль сложнее, чем просто рассказать о себе. Но у актеров возникают проблемы с самоидентификацией. Им сложно понять, какие они, как перестать играть и показать себя настоящего. По методу Чехова ты отыграл и сразу снял роль. Я когда в помещение захожу, точно так же куртку снимаю. Потому что я уже в других обстоятельствах, и мне она не нужна.

– Непрофессиональному актеру, который только начинает развиваться в сфере кино, проще научиться играть по методу Чехова или по системе Станиславского?

– По моему мнению, метод Чехова гораздо проще. С ним можно прийти к результату за более короткий срок и плюс сделать это безопасно. На первых курсах каждого театрального института есть задание «наблюдение за людьми». И вот ты ходишь, смотришь за какой-нибудь бабушкой, как она себя ведет, как она ходит, глаз с нее не сводишь. По методу Чехова все намного проще: встречая эту бабушку, ты находишь в ней воображаемый центр, а далее используешь 4 стадии – вижу, притягиваю, устремляю, соединяюсь с ней, чтобы примерить это воображаемое тело на себя. Ты используешь интуицию.

Видишь, что она сутулая – наверное, ее центр в горбу. Перенося внимание туда, ты способен войти в роль. У гармоничного человека центр обычно в груди, у более расчетливого – в голове. Тебе не нужно смотреть, как эта бабушка откроет створку, как она возьмет стул. Ее воображаемое тело уже на тебе, оно работает комплексно, и ты уже будешь вести себя как она. Например, если ты наденешь вечернее платье, колье и каблуки, то ты не будешь думать о том, как сделать какое-то физическое действие. Ты уже будешь чувствовать себя уверенно, и движения будут происходить из твоего самоощущения. То же самое, когда идешь в простой одежде, но представляешь, что ты в шикарном платье. Люди уже смотрят на тебя по-другому. Ты чувствуешь себя иначе. Как говорит одна моя знакомая актриса: «Женщина в чулках ведет себя совершенно по-другому». Их не видно, но это дает определенное ощущение.

– Были ли у вас случаи, когда у учеников не получалось научиться играть по методу Чехова и полностью отказаться от системы Станиславского?

– Наверное, было. Особенно если речь идет о разовых мастер-классах. Многие после них благодарят меня, делятся успехами, а кто-то не дает никакой обратной связи. Поэтому трудно понять, насколько человек с первого раза погрузился в процесс. Если мы говорим про школу и длительное обучение, то люди, которые ко мне приходят, – это определенные люди. Они интуитивно понимают, что им нужно. В моем курсе помимо актерских инструментов есть определенные мировоззренческие вещи, которые трансформируют людей. Те, кто приходят ко мне, понимают их интуитивно, поэтому с ними всегда «случается».

Также актер рассказал очень показательную историю, которая случилась с одним из его лучших учеников. Иван Дементьев получил письмо от студента театрального института: «Меня хотят отчислять за профнепригодность». Оказалось, что на репетиции ученик должен был сыграть Раскольникова. Студент долго настраивался, прокручивал в голове отрывки романа, чтобы вжиться в роль. Потом открыл глаза и понял, что он лежит на полу в туалете, а испуганные однокурсники поливают его водой. Оказалось, что студент сидел с закрытыми глазами, потом его затрясло и он начал кричать: «Это не я, я не убивал, пожалуйста, это не я». После этой ситуации мастер сказал актеру, что он профнепригоден.

После случившегося это было действительно так, но студент доказывал мастеру, что это произошло из-за переутомления. Мастер сказал: «Хорошо, сыграй еще раз». Студент боялся, что он опять войдет в роль и не сможет выйти, поэтому обратился за помощью к Ивану Дементьеву. Педагог дал актеру совет: «Осознай, что ты не Родион. Ты Паша, а он Родион. Перед прогоном не закрывай глаза, просто опусти их и представь взгляд Раскольникова. Это не твои глаза, а его. Когда представишь, используй 4 стадии: вижу, притягиваю, устремляюсь и соединяюсь. Надень его глаза как очки на себя и играй».

Через день Иван получает восторженное сообщение от своего ученика. Студент использовал эту технику на репетиции. По окончании спектакля партнерша спросила его: «Что ты сделал со своими глазами? Они не оставляли меня всю сцену. Я тоже так хочу». А он просто смотрел на мир глазами этого персонажа, через главный элемент воображаемого тела. Более того, когда этот студент пришел поступать в магистратуру, мастер, который хотел его отчислять, не узнал его. Он подумал, что перед ним актер из театра, а потом увидел фамилию своего студента. Дело в том, что ученик больше двух лет занимался по методу Чехова и поборол свою «профнепригодность». Сейчас он легко может примерять на себя любые роли и так же легко снимать их.