Зазор, в котором рождается сериал

С 17 по 21 июня в Иванове прошёл восьмой фестиваль сериалов «Пилот». Было представлено 21 игровых пилотов сериалов, 12 документальных проектов и шесть вторых сезонов. Мы побывали там, чтобы лично пообщаться с режиссерами, сценаристами и продюсерами и вернулись с главными наблюдениями: российский сериал перестал быть «младшим братом» кино. Теперь он рождается в зазоре между авторским высказыванием и запросами рынка, а фестиваль «Пилот» стал площадкой для этого нового рынка одновременно и витриной, и переговорной.

Почему этот текст выходит только сейчас

Скажем честно: материал мог выйти 22 июня — сруз после церемонии закрытия, со списком победителей и парой цитат с дорожки. Мог, но не должен был.

Почти вся работа нашей площадки сосредоточена в границах города. Иваново в эту географию не входит. Туда мы отправились по собственной инициативе, потому что главный разговор о сериалах в июне происходил именно там, в трёхстах километрах от Москвы. А у таких поездок свой темп: из них привозят не «молнии», а разговоры, которые нужно расшифровать, обдумать и проверить дистанцией.

У «Пилота» итоги не заканчиваются церемонией — они с неё начинаются. Судьба показанных пилотов решается не на сцене, а в следующие недели и месяцы, в переговорных платформ и телеканалов: какие проекты получат полный сезон, какие отправят на доработку, какие тихо закроют или заморозят. То, что в июне звучало прогнозом, к середине июля становится решениями. 

Родина детства

Ивановская земля вписана в историю нашего кино давно — просто с другой стороны. В Юрьевце, маленьком волжском городе на северо-востоке области, прошло военное детство Андрея Тарковского: сюда семья уехала в эвакуацию, этот город он называл «родиной своего детства» и мысленно возвращался к нему всю жизнь. Поэтому кино приезжало сюда всегда — но приезжало за памятью: здесь проходит фестиваль имени Тарковского «Зеркало», и в этом июне он прошёл буквально следом за «Пилотом».

А с 2018 года у индустрии появился повод приезжать на эту землю и за будущим. «Пилот» задумывался как первый в России фестиваль, целиком посвящённый сериалам, — с азартным, почти спортивным форматом: стриминги и телеканалы привозят пилотные серии ещё не вышедших проектов, и по одной-единственной серии жюри и зрители решают, чего стоит вся история. Смотр придумали Академия российского телевидения — люди, которые вручают ТЭФИ, — и Ассоциация продюсеров кино и телевидения; первым президентом фестиваля стал режиссёр Валерий Тодоровский. За эти годы здесь сложилась своя мифология: на самом первом «Пилоте» гран-при взяли «90-е. Весело и громко», а пилот «Вампиров средней полосы» показали в Иванове за два с половиной года до премьеры самого сериала — Юрий Стоянов увёз отсюда актёрский приз за деда Славу, когда будущего хита ещё не существовало в эфире. Правило вывелось быстро: если серия выдерживает ивановский зал, у неё есть шанс выдержать всё остальное.

Автор: Сергей Плетнев

В этом году главный приз жюри увезла драма «Второе дыхание» Руслана Братова — история бывшего спортсмена, который борется с зависимостью и попадает в «мотивационный центр»; Братов получил ещё и приз за режиссуру, в главной роли — Александр Паль, а Лев Казанский стал «актёрским открытием» фестиваля. Зрители выбрали комедию «Трудный ребёнок». Лучшим сценарием назвали «Пашу» Антона Коломейца и Евгении Тамахиной, лучшим актёром — сыгравшего в нём Аскара Ильясова, а лучшей актрисой — Юлианну Михневич: жюри отметило её сразу за четыре конкурсных проекта, включая того же «Пашу».

Но списки победителей вы уже читали в новостях — если следите за индустрией. Нас интересовало другое. Ещё несколько лет назад словосочетание «авторский сериал» произносили осторожно, почти как оксюморон: сериал считался конвейером, куда режиссёры уходят «на заработки» от настоящего кино. Сегодня это рабочая категория рынка. Для автора «Пилот» — ускоренный курс по тому, как этот рынок устроен изнутри; для нас — возможность спросить тех, кто сериалы делает: куда всё движется?

Автор заходит в жанр

Раньше маршрут режиссёра с собственным почерком был предсказуем: полный метр, фестивали, ограниченный прокат. Сериал в этой системе координат считался компромиссом. Теперь всё чаще наоборот — именно сериал даёт автору бюджет, миллионную аудиторию и право на почерк.

«Мне очень интересно, как российское кино сегодня производит жанровые продукты — и очень часто это происходит именно в сериалах, — рассказывает режиссер Лео Поутонен. — Авторского независимого сериала в классическом, артхаусном понимании мы почти не видим: такие случаются, но очень редко. Зато мы видим, как режиссёры с индивидуальностью всё равно попадают в сериал. Есть Душан Глигоров, снявший «Аутсорс», — его почерк узнаётся в каждом проекте. Молодых режиссёров из авторских киношкол зовут на новые сериалы. Кажется, сериалы в России как никогда дают возможность выразиться: последние годы они нацелены на то, чтобы продукт был выверен не только драматургически, но и визуально. А упор на выверенный визуал происходит из-за популярности арт-мейнстримного кино студий A24 и Neon: эти фильмы безумно популярны у молодёжи, и их визуальный язык, их способ делать необычный продукт вдохновили многие драматические и жанровые сериалы».

Автор: Сергей Плетнев

Это, возможно, главный сдвиг последних лет. Выросло поколение — и зрителей, и режиссёров, — для которого жанровое и авторское больше не противоположности: они привыкли, что хоррор может выглядеть как «Солнцестояние», а триллер — как «Паразиты». С этими глазами они приходят к российскому сериалу, и индустрия отвечает: визуальная планка растёт из сезона в сезон, а авторский почерк в сериале теперь награждают наравне с историей — приз за режиссуру «Второму дыханию» тому подтверждение.

Рынок переписывает правила

У сценаристов оптика другая: они первыми чувствуют, как меняются правила игры — что сегодня вообще можно выносить на площадку и для кого это снимается.

Здесь тоже нужна короткая историческая справка. В 2019–2022 годах стриминги в России росли взрывообразно и соревновались смелостью: слово «оригинал» было магнитом, платформам требовалось то, чего не покажут по телевизору. Сегодня логика сменилась: рынок консолидируется, проекты всё чаще снимают вскладчину, и один и тот же сериал должен работать сразу на несколько очень разных аудиторий — подписчиков стриминга и зрителей эфирного канала.

«На что сейчас направлены проекты? Во-первых, на то, чтобы отвечать законам, которые появились буквально за последний год, — рассказывает сценарист Николай Шишкин. — Во-вторых, чтобы точнее отвечать целевым аудиториям телеканалов, потому что происходит коллаборация: оригиналов, которые снимает одна платформа, стало меньше, больше проектов делаются вместе — две платформы плюс телеканал; платформа, телеканал и игровая индустрия. То, что выходит на платформах, теперь желательно должно выходить и на ТВ. Поэтому целевая аудитория меняется, а рамки допустимого сужаются».

Автор: Сергей Плетнев

«Рамки допустимого сужаются» — самая ёмкая формула, которую мы увезли из Иванова. Заметьте: она произносится без трагизма, как рабочее условие задачи. И именно поэтому следующий вопрос — самый важный.

Самое сложное место профессии

Что происходит со сценаристом, когда честная история встречается с необходимостью её продать?

«Основная сложность в написании сценариев — найти общий язык между драматургией, маркетингом и продюсированием, — признаётся Николай. — Цель сценариста — написать хорошую историю. Но её всегда приходится сращивать с целями продать эту историю, сделать ей промоушен, а это немного разные векторы. Мне как сценаристу хочется писать честные истории — то, что ты видишь на самом деле. Можно ли сейчас рассказывать обо всём так, как мы это видим? Не факт: нам нужно получать прокатное удостоверение, нужно, чтобы всё вышло.  «Недраматургических» задач в работе сценариста хватает, если мы хотим работать в рынке. Это самое сложное».

Автор: Сергей Плетнев

Звучит как выбор: либо искусство, либо рынок. Но на «Пилоте» предлагают другую рамку — дело не в выборе, а в точке пересечения.

«Золотая середина между творчеством и маркетингом на «Пилоте» как раз есть, — продолжает Николай. — Некоторые проекты, с одной стороны, классно представлены маркетингово, с другой — драматургически хороши: маркетинг и драматургия по умолчанию не спорят друг с другом. Просто сценаристам сейчас нужно быть немножко маркетологами: следить не только за драматургическими трендами, но и за тем, что смотрят люди, как устроено промо. Тогда проект, который ты приносишь на этапе сценария, продюсер берёт — и ему уже понятно, как его продвигать, на что он похож, и весь дальнейший процесс для него прозрачнее».

Снимок будущего

Похоже, новый российский сериал действительно рождается в зазоре — между честной историей и прокатным удостоверением, между авторским почерком и целевой аудиторией телеканала. Режиссёр здесь учится думать как продюсер, сценарист — как маркетолог, и оба пытаются остаться авторами. «Пилот» ценен тем, что в этом зазоре он не судья, а место встречи: раз в год индустрия собирается в Иванове и честно показывает себе саму себя — по одной серии за раз.

Есть в этой истории и рифма, ради которой стоило ехать. Спустя несколько дней после «Пилота» на ту же ивановскую землю пришло «Зеркало» — фестиваль имени Тарковского, человека, который меньше всего на свете думал о целевой аудитории. Одна и та же земля дважды за лето собирает кино: сначала за будущим, потом за памятью. Будущее, которое показали в июне, — снимок с датой: уже на следующем «Пилоте» он будет выглядеть иначе. Собственно, поэтому мы и публикуем его сейчас, три недели спустя, — когда проявились детали и стало видно, что на этом снимке главное.