Дом Нирнзее: путь от первого столичного небоскреба до объекта культурной ценности

В Тверском районе Центрального административного округа Москвы среди современной архитектуры и развитой инфраструктуры скрывается Дом Нирнзее – самое высокое дореволюционное здание города. Столичная достопримечательность более 100 лет притягивает к себе внимание разных поколений, но раскрытие её культурной ценности и исторической значимости пришлось на 20 век. Жилой дом в Большом Гнездниковском переулке стал визуальной «маркой», мелькающей в работах кинематографистов, обиталищем развития прессы и центром притяжения для богемы. 

Историческая справка

Проектированием дома занимался немецкий архитектор Эрнст-Рихард Нирнзее, имя которого здание носит в наши дни. Строительство началось в 1912 году, но в его основе уже лежала дворянская усадьба с каменными и деревянными постройками. Со сменой хозяев происходили изменения и внутри дома. В 1873 году семейство Кайсаровых адаптировало старые постройки, сделав меблированные комнаты, чтобы сдавать их. А в 1909 владелица А.И. Быстрова сделала в одном из корпусов прачечную.

Когда Нирнзее получил участок во владение, решение о постройке самого высокого здания обсуждалось с комиссией по строительному надзору. Были опасения, что несущие конструкции усадьбы не выдержат нагрузки такого масштабного проекта, но немецкий архитектор доказал устойчивость постройки и завершил работу.

Возведенный в 1913 году 9-этажный небоскрёб высотой более 40 метров назывался современниками «тучерезом». Внутри дома вместо традиционных квартир столичным жителям предлагались камерные студии. Отсутствие кухни компенсировалось бюджетностью жилья и наличием высоких потолков, которые создавали иллюзию простора. В качестве арендаторов Нирнзее видел холостых служащих, работников умственного труда, молодые пары или небольшие семьи. К 1917 году под крышей дома проживало порядка 700 человек.

Архитектурный шедевр

Эклектичный облик здания продолжает впечатлять и нынешние поколения. В архитектурной композиции дома причудливо переплетаются изящные ноты модерна, строгие формы конструктивизма и монументальные акценты неоклассицизма. Здание, чей план имеет форму латинской буквы «П», организовано по коридорному принципу и обслуживается четырьмя лифтовыми шахтами.

Хроника Дома Нирнзее

Символ столичного новаторства стремительно превратился в стратегический объект. В вихре Октябрьских событий 1917 года дом стал непреступной крепостью, которая пала 28 октября. С этого момента началась его новая, советская жизнь. Национализированный в 1918-м, он нарекается Четвертым домом Моссовета. Он активно заселяется партийными работниками и интернационалистами. Здесь, под председательством Льва Каменева, кипит жизнь целой «коммуны» с яслями, садом и даже крытым сквером на крыше. В стенах дома живут и работают Троцкий, Пятаков, Вышинский, Шкирятов — сливки новой революционной элиты.

Эпоха НЭПа раскрыла досуговый потенциал здания: на крыше устанавливается кинотеатр, ресторан и висячий сад.

С началом Великой Отечественной войны кровля меняет своё назначение, неся на себе зенитные орудия. А в мирные десятилетия в доме появляется общая кухня, просуществовавшая до 80-х.

Дом Нирнзее в объективе кинокамер

Дом Нирнзее числится в истории кинематографа не просто как фоновый объект. Примечательно, что кинобиография здания началась ещё в эпоху немого кино, когда в 1914 году в квартире № 514 прописалась редакция журнала «Сине-фоно». «Тучерез» быстро превратился в настоящую «фабрику грёз». Кинофирма «Товарищество В. Венгеров и В. Гардин» не просто арендовала здесь помещение, а увидела в его интерьерах готовые декорации. Лестничные пролёты, будто специально спроектированные для драматических сцен, становились местом действия, а на крыше был сооружён уникальный зимний павильон. Именно здесь Владимир Гардин снимал картину «Мысль» с Григорием Хмарой. В этой же «небесной мастерской» рождались искромётные короткометражки по сценариям Аркадия Аверченко, где сам король сатиры однажды вышел из-за пера и предстал перед камерой.

Советская эпоха лишь упрочила звёздный статус дома. Крыша, с которой когда-то взирали на дореволюционную Москву, теперь открывала виды для фильмов Саввы Кулиша «Сказки… сказки… сказки старого Арбата», становилась площадкой для сцен «Курьера» Карена Шахназарова и «Служебного романа» Эльдара Рязанова. В финале легендарного «Места встречи изменить нельзя» Станислав Говорухин нашел именно здесь, на фоне этого архитектурного символа, тот мощный и пронзительный кадр, который поставил точку в истории Жеглова и Шарапова.

В 2000 году кинематографическая летопись дома замкнулась, когда режиссёр Андрей Райкин создал многосерийный документальный фильм-посвящение — «Дом Нирнзее». Так здание, столько лет служившее декорацией для чужих сюжетов, наконец само стало главным героем.

Литературная жизнь дома Нирнзее

Стены Нирнзее дали приют не просто редакциям, а целым направлениям мысли — от «Литературной учёбы» и «Советского писателя» до авторитетных «Вопросов литературы». Даже берлинская газета «Накануне» имела здесь свой «аванпост».

Под сенью дома писались не только тексты, но и судьбы. В 1929 году в его стенах произошла встреча Михаила Булгакова со своей музой — Еленой Шиловской. Женщина, чей образ воссиял на страницах культового романа в облике Маргариты.

Некой мистической подоплекой это место манило и других творцов литературы. В его коридорах можно было встретить Владимира Маяковского, Велимира Хлебникова или ощутить лиризм Паустовского. Так, Дом Нирнзее был больше, чем адресом в биографиях. Он являлся точкой притяжения богемы.

В эпицентре современности

Сейчас Дом Нирнзее не просто сохраняет, но и приумножает свой статус культурного центра. Его пространства объединили под своей крышей учебный театр ГИТИСа, концертное объединение «Садко» и интеллектуальные штабы — редакцию журнала «Вопросы литературы» и фонд «Литературная критика».

Ещё одна глава в биографии здания была открыта 27 июля 2023 года, когда в стенах дома официально, с регистрацией в Министерстве юстиции РФ, начал работу Центр поэзии Константина Кедрова. Это не просто мемориальная площадка, а музей-квартира, где наследие поэта обрело вечное пристанище, продолжая диалог с современностью.