Стивену Кингу исполняется 79 лет: как писатель стал королем ужасов

Любите вы хорроры или нет, а Стивена Кинга наверняка знаете. В этом году американскому писателю и «королю ужасов» исполняется 79 лет. Рассказываем о его вкладе в индустрию и о том, как он привнес «странность» в поп-культуру.

Немного о биографии

Стивен Эдвин Кинг родился 21 сентября 1947 года в Портленде, штат Мэн. Отец ушел из семьи, когда Стивену было два года, и мать одна растила его и старшего брата, временами в тяжелых финансовых условиях.

Одним из часто упоминаемых, но отвергаемых самим Кингом источников его мрачной образности, стал детский эпизод: он видел, как его друга зацепило на железной дороге и ударило поездом. Кинг вспоминал, что много времени проводил дома, увлекся чтением книг и комиксов и постепенно начал сочинять сам, занимаясь подражанием. Он переносил реплики из комиксов в тетрадь и добавлял собственные описания сцен и персонажей.

Маленького Кинга интересовали фантастика и ужасы. Чтение историй о призраках, зомби и прочей нечисти вызывало у мальчика ночные кошмары, из-за чего мать пыталась ограничить ему доступ к таким изданиям и запрещала тратить деньги на «эту макулатуру». Сын в ответ пообещал, что когда-нибудь сам будет это писать.

С детства Кинг увлекался кино, при просмотре он обращал внимание на техническую сторону фильмов, постановку сцен и спецэффекты, а позднее отмечал, что «начал видеть то, что пишет, словно на киноэкране».  Особенно Кингу запомнился фильм «Змеиная яма», после которого он понял, насколько хрупка человеческая психика. Сам писатель признавал, что в детстве «опасался за свой рассудок».

В школе мальчик сочинял истории по фильмам и продавал одноклассникам, позже с братом выпускал домашнюю газету, а в старших классах редактировал школьную газету. В 13 лет он открыл для себя Лавкрафта и хоррор-комиксы, особенно «Байки из склепа».

Стивен Кинг, 1977 год. Источник: wikimedia.org

В 1966–1971 годах он изучал английский в Университете Мэна в Ороно, где познакомился с Табитой Спраус, они поженились в 1971 году. Чтобы оплатить учебу, Кинг брался за случайные работы – этот опыт позже вошел в его прозу.

Необычный дебют

На большой литературной арене Кинг дебютировал с романом «Кэрри» – историей о старшекласснице, которая подвергается буллингу в школе и живет с сумасшедшей религиозной матерью, но случайно обнаруживает способности к телекинезу и мстит своим обидчикам за многолетние издевательства.

Кадр из фильма «Кэрри». Режиссер Брайан Де Пальма

Для массовой аудитории «Кэрри» – довольно нестандартный ужастик. Хоррор воспринимался читателем как второсортная литература с довольно линейными жанровыми особенностями. Но Стивен Кинг меняет эту структуру восприятия. Роман строится как псевдодокументальный текст с выдержками из вымышленных книг, газетными заметками, протоколами и письмами. Сверхъестественный телекинез подается не как магия, а объект реального научного изучения. Это создаёт жутковатую двойственность: мы читаем хоррор, но он выглядит как документальное расследование. Границы между реальностью и вымыслом размываются.

Одновременно с этим Кинг смешивает жанры, которые в 1974 году практически не пересекались, особенно в литературе ужасов. «Кэрри» – это одновременно и роман взросления, семейная драма, научная фантастика, апокалиптический хоррор и социальная сатира над жестокостью в стенах американской школы. А главная героиня и жертва, и мстительница одновременно. Именно эта «гибридность», впоследствии ставшая фирменным знаком писателя, здесь заявлена впервые.

Новая форма

Уже в «Сиянии» (1977 г.) Кинг превращает эти приемы в систему. Углубляется жанровое смешение, американские декорации превращаются в метафоры, образ главного героя монстра становится еще сложнее. Финал книги открытый, а значит ужасы не заканчиваются, и зло остается где-то рядом. Читатель не может выдохнуть с облегчением, как после прочтения классического ужастика.

Прототипы «жутких городов» в ранних произведениях закрепляются в творчестве Кинга, но настоящая «странность» начинается, когда Кинг создаёт Дерри («Оно», 1986 г.) и Касл-Рок («Мёртвая зона», 1979 г.; «Тёмная половина», 1989 г.; «Нужные вещи», 1991 г.). Это не просто места действия. Это живые организмы, которые порождают ужас. Дерри – город, где зло укоренено в почве. Пеннивайз не приходит извне – он часть города, его тёмное сердце. Касл-Рок – город, где все знают друг друга, и именно это делает ужас невыносимым: монстр может быть соседом, учителем, священником. В «Кэрри» школа и дом были сценой. В Дерри и Касл-Роке сцена становится монстром. Кинг делает «странность» массовой, но локальной. Мы не просто читаем о монстре, а словно живём с ним по соседству.

Кадр из фильма «Сияние». Режиссер Стэнли Кубрик

В этом смысле личная трагедия у писателя становится всеобщей: выпускной превращается в бойню. В «Противостоянии» вирус убивает 99% населения. В «Оно» дети сражаются с космическим злом, которое питается страхом. В «Тёмной Башне» судьба всех миров висит на волоске. Частное становится всеобщим. Ужас не ограничивается одним домом или городом. Он распространяется, как вирус, как страх, как тьма.

Помимо содержательной странности книг, есть еще и формальная, которую часто упускают. Кинг пишет разговорным, почти болтливым языком. Он отвлекается, шутит, вспоминает поп-культуру 60-х, обращается к читателю. А потом без перехода – сцена абсолютного ужаса. Писатель любит заигрывать с читателем. Он часто пишет о писателях, вписывает себя в тексты, ломает четвертую стену и признается в манипуляциях. Это странно: хоррор, который знает, что он хоррор, и всё равно пугает.

Кадр из фильма «Оно». Режиссер Андрес Мускетти

Странность и стриминги

Во многом именно Стивену Кингу обязана индустрия развлечений и литература ужасов за то, что он сделал ее экономически жизнеспособной. Он превратил своё имя в бренд, стоящий над жанрами: фильм «по Стивену Кингу» может быть хоррором, драмой, фэнтези или детективом, но всегда гарантирует определённый тип странности. Его программа «Долларовая сделка» продавала права студентам за 1 доллар, создавая инфраструктуру и выращивая поколение кинематографистов, говорящих на его языке. В 90-е он монополизировал формат телевизионного мини-сериала, доказав, что странность может работать в прайм-тайм и стать семейным просмотром. Наконец, он экспериментировал с публикацией: «Зелёная миля» выходила шестью тонкими книжками, «Верхом на пуле» стала одним из первых массовых электронных релизов, а «Растение» он публиковал частями в интернете за доллар, предвосхитив современные модели подписок и веб-сериалов.

Кадр из фильма «Зеленая миля». Режиссер Фрэнк Дарабонт

Стивен Кинг предвосхитил эпоху сериалов. Современный «престижный хоррор» стоит на кинговской модели: маленький городок с темной тайной, подростки как главные герои, монстр как метафора травмы, ностальгичность. Когда-то очень странная модель писателя сейчас является основой жанра.

Почему это притягивает читателя

Странность Кинга работает потому, что она укоренена в реальности: она не абстрактна, всегда начинается с бытовой детали – скрипа половиц, запаха из подвала, странного соседа, шрама на руке, – и мы верим в странность, потому что верим в реальность. Она эмоционально доступна: Кинг не интеллектуализирует ужас, а заставляет чувствовать, бояться за Кэрри, ненавидеть Энни Уилкс, плакать вместе с Джеком Торрансом, – странность передается чувственно, через сердце, а не через мозг. И, как это ни странно, она даёт надежду: Кинг всегда оставляет луч – дети побеждают Пеннивайза, Фрэнни выживает в «Противостоянии», Дэнни спасается из «Сияния». Ужас не убивает окончательно, он испытывает, но не уничтожает.

Стивен Кинг повлиял на индустрию не просто тем, что продал много книг или вдохновил многих режиссеров. Он создал новую категорию – «странный мейнстрим». Это пространство, где странность – космическая, домашняя, детская, американская – становится доступной, коммерчески жизнеспособной и культурно значимой.

Он не изобрел ее и не монополизировал, но сделал нормой. Кинг показал, что странное может быть массовым, тёмное – популярным, непонятное – любимым.

И именно поэтому сегодняшняя поп-культура вся пропитана Кингом. Он не просто повлиял на индустрию. Он создал язык, на котором индустрия говорит о странном.