COVID-19 и депрессия: почему мы потеряли радость жизни?

Согласно научной статье ВОЗ, за первый год пандемии COVID-19 распространенность тревожных расстройств и депрессии в мире выросла на четверть. В документе Минздрава РФ говорится, что в одном из метаанализов было показано семикратное увеличение распространенности депрессии – с 3,5% в 2017 году до 25% в 2021 году. Более того, у пациентов с коронавирусом депрессия встречается в 45% случаев, а тревога – в 47%.

Что говорили в разгар пандемии

В начале пандемии внимание медицинского сообщества было сфокусировано на поражении дыхательной и сердечно-сосудистой систем. Однако, как отмечают в центре терапии и профилактической медицины Минздрава РФ, вскоре стало очевидно: коронавирус, поражая центральную нервную систему, способствует возникновению психических нарушений, включая депрессивные расстройства.

Источник: сайт ВОЗ

В своих материалах того периода ВОЗ подчеркивала: одним из основных объяснений роста депрессии является беспрецедентный уровень стресса. Социальная изоляция, ограничение возможностей работать, страх заразиться, горе из-за утраты близких и финансовые трудности – все это факторы, приводящие к тревоге и депрессии. При публикации научного доклада 2 марта 2022 года генеральный директор ВОЗ Тедрос Адханом Гебрейесус заявил:

«Та информация, которой мы располагаем сегодня о воздействии COVID-19 на психическое здоровье населения во всем мире – лишь верхушка айсберга. Это тревожный сигнал для всех стран».

При этом в научной литературе появился термин «постковидный синдром». В журнале «Доктор.ру» отмечалось, что после болезни, даже если она протекала в легкой форме без пневмонии, нередко сохраняются слабость, нарушения сна, симптомы депрессии и тревоги. ВОЗ 6 октября 2021 года предложила определение «состояние после COVID-19», которое характеризуется наличием симптомов, развившихся в течение 3 месяцев от момента первых проявлений инфекции и сохраняющихся не менее 2 месяцев.

Что говорят сейчас?

Сегодня ученые спорят, является ли депрессия прямым следствием вируса или же результатом психогенных факторов – стресса, изоляции, потрясений.

Источник: magnific.com

С одной стороны, данные указывают на биологическую природу. В документе Минздрава РФ подчеркивается «выраженная нейротропность вируса SARS-CoV-2». Это значит, что когда патоген попадает в организм, может заражать не только лёгкие (хотя это его главная цель), он умеет проникать и в нервные клетки – в головной мозг, нервные окончания, вызывая их разрушение и запуская воспаления. Другой механизм – цитокин-опосредованное нейровоспаление. Это воспаление в головном или спинном мозге, которое разгорается из-за молекул цитокинов.

Простыми словами, это ситуация, когда иммунная система мозга ошибочно включает режим тревоги, повреждая свои же нервные клетки. Такое состояние сохраняется и после выведения вируса из организма.

С другой стороны, в журнале «Доктор.ру» приводятся данные, что значительную роль играют психогенные факторы: стресс, связанный с самой пандемией, последствия социальной изоляции, беспокойство за близких и страх заразиться.

Однако было бы неверно связывать рост депрессии исключительно с коронавирусом. В статье Национального института здравоохранения США уточняется:

«Психические проблемы есть в любом обществе, но люди, живущие в условиях конфликта, страдают от них чаще. Причина – постоянное напряжение, в котором они находятся».

Там же отмечается, что конфликты «нарушают существующее психическое спокойствие» и что стресс и тревога «массово возросли на протяжении конфликта по сравнению с эпохой COVID-19». Вооружённые конфликты и общая нестабильность в мире – это самостоятельный источник тревоги, апатии и депрессии, который накладывается на последствия пандемиии усиливает их.

О том, что постковидные последствия выходят далеко за рамки психического здоровья, говорят и практикующие врачи. Невролог Андрей Галкин в августе 2026 года отметил в своём видео, что к нему обращаются пациенты разного возраста и с разными диагнозами, у которых наблюдаются схожие симптомы: затылочные боли, головокружение, онемение рук и ног, «прострелы» по всему телу. По его наблюдениям, это указывает на то, что проблема не ограничивается депрессией – страдает организм в целом. Это клиническое наблюдение согласуется с данными научной литературы о том, что постковидный синдром включает не только психические, но и соматические проявления: утомляемость, мышечную боль, нарушения сна и когнитивные трудности.

Источник: magnific.com

Последствия и клинический пример

О том, как это происходит на практике, говорит клинический случай, описанный в журнале «Доктор.ру». Пациент С., 37 лет, перенес COVID-19 в легкой форме в декабре 2020 года. Через 14 дней он вернулся к работе, но заметил, что стал быстрее уставать. В марте 2021 года появились мышечные спазмы, чувство стянутости в голове, приступы нехватки воздуха, страх находиться в замкнутых пространствах. Постепенно состояние ухудшалось: появилась сухость во рту, онемение конечностей, чувство кома в горле. Дома он «не мог найти себе места», с трудом засыпал и просыпался рано, «ждал, когда день закончится».

К лету 2021 года он стал ко всему безразличен, «все делал через силу», меньше времени проводил с детьми, снизился аппетит. Осенью состояние ухудшилось: «тревога стала невыносима», настроение было подавленным. При обращении к психиатру пациент описывал свое состояние так: «потерял вкус к жизни», ничто не приносило удовольствия, как раньше.

Врачи диагностировали у него «Депрессивный эпизод средней степени с соматическими симптомами». Важно, что пациент до этого прошел обследование у кардиолога и невролога – патологии не выявили. Это подчеркивает, что люди часто не понимают, что их физические симптомы могут быть проявлением депрессии.

После месяца стационарного лечения и года амбулаторного наблюдения у пациента отмечались значительное повышение качества жизни и социальной адаптации: он вернулся к работе, к занятиям спортом и к прежней физической форме.

Таким образом, ученые сходятся во мнении, что депрессия после COVID-19 – это комплексная проблема. Она может быть вызвана как прямым нейротоксическим действием вируса, так и тяжелым психологическим контекстом эпохи пандемии и мировых потрясений. Понимание этих механизмов важно для того, чтобы люди, столкнувшиеся с потерей радости жизни, вовремя получали квалифицированную помощь, а не оставались наедине с ощущением, что жизнь безвкусна.