Ярослав Алешин: Художник призван мысленно соединить точки прошлого и настоящего

С 3 апреля по 28 сентября в Доме культуры «ГЭС-2» проходит выставка «Не слитно, не раздельно». Она исследует связь археологии и модернизма. Мы поговорили с куратором Ярославом Алешиным о создании выставки, ее целевой аудитории и выборе экспонатов.

— Расскажите, как формировалась идея создания выставки, которая посвящена связи археологии и модернизма?

— Сначала в фокус нашего интереса попала история, коллекция и архив Государственного музея искусств имени И. В. Савицкого в городе Нукусе, столице Каракалпакстана — автономной республики в составе Республики Узбекистан. Это музей, который был создан художником Игорем Савицким на базе собранной им этнографической коллекции. Но он оказался всемирно известен впоследствии своим исключительно богатым собранием советского авангарда. Феномен этого музея казался нам исключительно важным в контексте исследований истории советской культуры и наследия модернистского наследия ХХ века в целом.

Работа с этим сюжетом и привела нас к заключению, что и сама история Савицкого, и судьбы окружавших его людей, равно как и многих авторов из собранной им коллекции, являются фрагментами одной более общей картины, заданной процессами советской модернизации в Центральной Азии. А одним из ключевых ее культурных феноменов можно назвать разного рода экспедиции. Собственно, благодаря одной из них — Хорезмской археолого-этнографической экспедиции — Савицкий и попал в Каракалпакию, став ее штатным художником.

Дальнейший этап изучения истории и наследия — это экспедиции, которые, в свою очередь, дали богатейший материал для размышлений о специфике исторической ситуации, в которой возникали и развивались сюжеты, подобные истории Савицкого и его соратников.

Это и позволило отчетливо увидеть тот особый режим идеологии и культуры, в котором смысл и содержание настоящего возникали из довольно напряженных и динамичных отношений между прошлым и будущим. Ведь Хорезмская экспедиция сама по себе уникальна как по размаху и длительности (с 1937 по 1991 год), так и по объему ресурсов. Она стала не только способом прояснения и изучения многотысячелетней истории ирригационной культуры в нижнем течении Амударьи и Приаралье, но и должна была исторически обосновать проект обводнения и хозяйственного развития этих территорий в ХХ веке, мыслившийся, помимо прочего, витриной советской социальной и экономической политики для всего постколониального мира.

— Наверное, самый интересующий всех вопрос: почему выставка получила такое название?

— Название «Не слитно, не раздельно» подчеркивает подвижный характер элементов, из которых строится историческое воображаемое. И наиболее активными его сегментами оказываются именно лакуны и пустоты. Это такие пространства возможности — будущего, которое еще должно произойти. Через него мы видим и создаем. И современный художник, которого мы, как может показаться, весьма спекулятивно вводим в экспозиционный контекст, — лишь демонстрационная модель активного зрителя. Он призван мысленно соединить точки прошлого и настоящего, в котором находится, с точкой некой перспективы, из которой соберется композиционное целое, чтобы наметить это будущее в текущем моменте.

— В экспликации выставки указано, что драматургия экспозиции строится на «зеркальных» отношениях прошлого и будущего в советском модернизме. Могли бы вы раскрыть, как это проявляется в экспозиции?

— Как я уже говорил, работа советских археологических экспедиций в регионе всегда была выражением специфики советского отношения к культуре как полю прояснения отношений будущего и прошлого. Будущего — как утопического горизонта, движение к которому составляет смысл общественной жизни в каждый конкретный момент времени, и прошлого — как необходимого контрастного фона, на котором это движение было бы зримо.

Мы старались подчеркнуть это напряжение, предлагая посетителю выставки не просто полюбоваться археологическими находками, но и поразмышлять об их роли в качестве инструмента реальной политики и ставки в борьбе за амбициозные хозяйственно-экономические цели, развернувшейся в регионе в ХХ веке. И наоборот — не просто вглядеться в панораму экологических потрясений, вызванных советскими ирригационными проектами, а увидеть, как вода, ушедшая из Аральского моря и Амударьи, парадоксальным образом отливается в образах древней цивилизации, которые, не будь ее, просто не увидели бы свет.

В каждом разделе и блоке экспонатов выставки мы стремились к созданию композиции трансисторических отношений между, с одной стороны, историческими и археологическими артефактами, с другой — сопутствующими им научными или биографическими документами, а с третьей — с практиками современного искусства и вовлеченного зрительства. Им в проекте была отведена роль, подобная склейкам в японской художественной технике кинцуги, где разбитые части керамики соединяются друг с другом так, чтобы подчеркнуть не столько их самих, а возникшие между ними зазоры.

— Каковы источники и коллекции, использованные для создания выставки, и как проходил отбор экспонатов?

— Выбор предметов стал результатом большой исследовательской работы, участниками которой были не только кураторы проекта, но и целая группа консультантов со стороны профессионального сообщества.

Мы много ездили в Узбекистан, бывали на местах работы Хорезмской экспедиции и на действующих раскопках, посещали с приглашенными художниками древние городища и, что оказалось не менее увлекательно, научные институты в Нукусе и Москве, много работали в архивах, главным образом, в Москве и Петербурге, где в итоге осело большинство документов, связанных с нашей историей.

Отдельные сюжеты — в частности, исследовательский дисплей Анны Прониной, посвященный жизни и работе реставратора Бориса Засыпкина, а также специальный раздел проекта, посвященный узбекскому любительскому кино, подготовленный кинокуратором Алексеем Артамоновым, — выстроены в основном на материале узбекских государственных и частных архивов.

В процессе отбора экспонатов для нас важнее всего было построить трансисторические связи между материалами разного времени и происхождения: археологическими находками, сопутствующими им документами экспедиции, которые сегодня уже сами стали артефактами истории культуры, а также биографическими материалами, которые, как мы надеемся, позволили нам перевести повествование проекта из чисто исторической области в плоскость размышлений о судьбах людей, которые во все времена похожи.

— В выставку включены археологические находки из коллекций Музея Востока, Эрмитажа и Института этнологии и антропологии РАН, материалы из архива экспедиции, а также экспонаты из других российских и зарубежных собраний. Как вам удалось договориться об одолжении артефактов?

— Именно живая заинтересованность в проекте консультантов со стороны профессионального сообщества и восприятие его не как какой-то сторонней, чуждой им затеи, а, наоборот, как способа разговора с широкой аудиторией, которого многие из них давно ждали, сделали возможным наше погружение в этот мир музейных фондов и научных архивов, обычно весьма закрытый для посторонних.

Эти люди стали полноценными участниками нашего проекта. К выставке был выпущен даже специальный сборник для чтения «Не слитно, не раздельно. Заметки на слоях», куда вошли тексты наших собеседников из числа музейных и научных работников. Он стал своеобразной заменой буклета к выставке. И мы считаем, что этот слой в нашем проекте не менее важен, чем прочие.

— Могли бы вы привести пример археологического артефакта из экспозиции, который, по вашему мнению, наиболее ярко иллюстрирует тему проекта?

— Для меня лично из археологических экспонатов выставки наиболее выразительным и символичным является «Траурная сцена» — большой фрагмент стенописи из Северного комплекса городища Топрак-кала первых веков нашей эры.

На нем мы видим многое, но все, что мы видим, весьма условно, так как ни одна из фигур, которые там присутствуют, не полна. Они все фрагментарны. А само действо, суть которого исследователи, опять же, довольно условно, определили как сцену траура, разворачивается за некой вуалью, покрытой точечным орнаментом. Но ни предмет этого траура, ни функции небольшой ниши, где она была обнаружена, нам совершенно не известны.

— Кто, на ваш взгляд, является целевой аудиторией проекта и какие знания или впечатления вы хотели бы донести до посетителей?

— Мне кажется, это выставка для всех. Она и научно-познавательная, и историческая, и современная. Думаю, выставка покажется интересной и полезной любому зрителю, который однажды уже размышлял о том, что такое время и в каких отношениях с ним находится его собственная жизнь.