От первых экспериментов до классики: как флешбэк изменил язык кино

До того, как кинематограф обрёл способность управлять временем, кино выступало скорее как записанное на камеру яркое театральное представление или запись повседневности. Превращение чёрта в летучую мышь, запугивание людей толпой привидений и появление человека из воздуха мы видим в работах «Замок дьявола» (1896) и «Кабинет Мефистофеля» (1897) французского режиссёра Жоржа Мельеса. А прибывающий поезд или выходящих с фабрики рабочих зрителям подарили Братья Люмьер.

Кадр из фильма «Замок дьявола» (1896)

Первый вызов, брошенный линейному повествованию

Кино только развивалось и обрастало новыми приёмами, одним из которых и стал флешбэк. Изначально он не заставлял зрителя в чём-то усомниться или изменить мнение о герое и его поступках. Флешбэк использовался скорее как усилитель эмоции и надёжный пересказ прошлого. Тем более в эпоху, когда фильм воспринимался как что-то гиперреалистичное с чётким и ровным повествованием, сложно было представить, что он соврёт.

Первопроходцем в применении флешбэка стал французский режиссёр Фердинанд Зекка с фильмом «История одного преступления» (1901). Герой фильма грабит человека и одновременно с этим наносит смертельный удар ножом. За это его сажают в тюремную камеру перед смертной казнью, где спящий герой и вспоминает своё прошлое: обычная, но вполне хорошая работа плотником; семейное застолье с любимой женой и сыном; и, наконец, пьяные посиделки в баре, которые и привели к тому, что он решился на ограбление. Непривычный вид флешбэка в виде «окошка воспоминаний», который чаще встречается в мультфильмах, становится первым в истории кинематографа и закладывает фундамент для будущих фильмов с этим тропом.

Кадр из фильма «История одного преступления» (1901)

Подобный флешбэк также применялся в фильме «Жизнь американского пожарного» (1903) Эдвина Портера. Но он не прерывает линейного повествования, а скорее показывает сны или мысли спящего героя в начале фильма. Впрочем, функцию он выполняет и даёт понять, что в пожаре не просто люди, а семья главного героя, которых он должен спасти любой ценой.

Даже при всей уникальности приёма для того времени, его почти не применяли. Зекка опередил время и открыл его для будущих режиссёров, которые уже намного смелее вплетали флешбэки в свои фильмы. В то же время «отец» Голливуда — Дэвид Гриффит — во всю использовал возможности монтажа с его параллельным повествованием в фильмах «Нетерпимость» (1916) и «Сердца мира» (1918).

Ретроспекция у корней флешбэка

Как и драматургия, флешбэки взялись не с пустого места. В литературе давно существовал их предок под названием «ретроспекция». Например, за классический флешбэк можно считать сон Обломова, когда он попадает в Обломовку, в размеренное и тихое детство. Окно в прошлое героя помогает читателю понять первопричины поведения и мировоззрения взрослого Обломова. Он хочет воссоздать то время и место, где ещё не было питерской суеты и грязи. Вот причина его апатии — детство.

Это классический флешбэк, какой мы видим и в современных фильмах: «Гарри Поттер и Принц-полукровка» с прошлым Тома Реддла или даже «Рататуй» с детством ресторанного критика Антона Эго, который попробовал тот самый рататуй, что готовила его мама, и растаял, сбросив броню холодного кулинарного судьи.

Кадр из мультфильма «Рататуй» (2007)

За столетия развития литературы появились и авторы, которые использовали флешбэки комплекснее, выстраивая из них целые произведения. Яркий пример — Лермонтов и его «Герой нашего времени», где всё, что мы узнаём о Печорине, приходит из серии флешбэков. Сначала от Максим Максимыча, затем от офицера и, наконец, от самого Печорина, заключённого в собственных дневниках. Подобная структура встречается и в культовом фильме «Гражданин Кейн» (1941) американского режиссёра Орсона Уэллса. В начале фильма тот самый Кейн умирает и оставляет после себя загадку, которую пытается разгадать журналист, собирая свидетельства людей, знавших героя. Через серию масштабных флешбэков, заменяющих линейное повествование, зритель видит разные этапы жизни магната, постепенно осознавая, что за внешним успехом и властью скрывается глубокая личная драма, корни которой уходят в его далекое и безвозвратно утраченное детство.

Подобная работа станет следующим этапом в мастерстве использования флешбэка. Появится «ненадёжный рассказчик», и зритель уже не сможет так слепо верить в действительность показанного прошлого. В будущей статье из цикла «Флешбэк» поговорим про этот этап, какие инструменты он подарил кинематографу и какое создал будущее для самого приёма.