Мюзикл: как американская оперетта стала главным театральным зрелищем

Мюзикл не появился в один день. Его родословная уходит корнями в конец XIX века, когда в Америку вместе с европейскими иммигрантами приехала оперетта — лёгкий жанр с песнями и незамысловатым сюжетом. Но американцы быстро смешали её с тем, что было под рукой: местными балаганными шоу, водевилями, бурлеском и даже минстрел-шоу (последние сегодня воспринимаются неоднозначно из-за расистских корней, но тогда были частью развлекательной индустрии). 

Долгое время это была просто «музыкальная комедия» — набор красивых номеров, между которыми вставляли слабенький сюжет, чтобы зритель мог перевести дух. Перелом случился в 1927 году с выходом «Плавучего театра» Джерома Керна. Там впервые заговорили о серьёзных темах — расизме, алкоголизме, социальном неравенстве.  А в 1943-м мюзикл «Оклахома!» Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстайна сделал то, что до сих пор считается главным правилом хорошего мюзикла: песня перестала быть вставным номером. Она стала двигать сюжет. Если герой пел, то не потому, что пришло время для красивой арии, а потому, что словами уже не выразить то, что он чувствует. 

С тех пор мюзикл перестал быть исключительно комедией. В нём появились трагедии, социальные драмы и даже политические высказывания. А главное — он стал жанром, где музыка, танец и драматическая игра равноправны. Не «спектакль с песнями», а именно синтез, где одно без другого не работает.

Что отличает мюзикл от всего остального?

Первое, что бросается в глаза неподготовленному зрителю, — это масштаб. Мюзикл почти всегда дорогой. Декорации ездят, поднимаются и трансформируются, свет меняет пространство до неузнаваемости, а актёры должны уметь одновременно петь, танцевать и играть так, чтобы им верили. Последнее — самое сложное. Найти человека, который одинаково хорошо справляется с драматической сценой и вокальным номером, непросто даже в мировом масштабе.

Второе — музыка. В отличие от оперы, где голос должен быть академически поставлен, в мюзикле звучание может быть любым: рок, поп, джаз, фолк. Более того, современный мюзикл часто строится на уже известных песнях. Такие спектакли называют «джукбокс-мюзиклами». В России эту нишу активно осваивает режиссёр Филипп Разенков, который сделал спектакли по песням «ДДТ» и «Чайфа» . Получается своеобразный мост между концертом и театром: зритель приходит на знакомые хиты, а уходит с историей.‌

Третье — сюжет. Хороший мюзикл почти всегда основан на сильной литературной первооснове. Это может быть классика (Диккенс, Шекспир, Гюго) или современный бестселлер. Либретто (текст, который произносят и поют актёры) — это половина успеха. Если история не цепляет, никакие декорации не спасут.

Режиссёры, которые делают мюзикл сегодня

В мировом мюзикле имя режиссёра значит не меньше, чем имя композитора. Гарольд Принс — легенда, поставившая «Кабаре», «Эвиту» и «Призрак Оперы». Он получил рекордные 21 премию «Тони» и умел превращать развлекательный жанр в высказывание о политике и человеческой природе . Майкл Майер известен тем, что берёт на первый взгляд неочевидный материал — например, альбом группы Green Day — и делает из него бродвейское шоу, не теряя рок-энергии. 

В России ситуация интереснее. Долгое время мюзикл у нас существовал в двух параллельных мирах: столичные антрепризы с привозными звёздами и академические театры музкомедии, где ставили «по старинке». Сейчас граница стирается.

Алексей Франдетти — пожалуй, самый заметный режиссёр нового поколения. Три «Золотые маски», работа в «Ленкоме», постановки в Свердловской музкомедии. Он умеет говорить на языке мюзикла о сложных вещах: его «Суини Тодд» — это не просто страшная сказка, а исследование того, как общество создаёт монстра. Филипп Разенков в Екатеринбурге делает ставку на музыку, которую зритель знает наизусть, но не воспринимает как театральную. Его опыт с «Чайфом» и «ДДТ» показывает: русский рок прекрасно ложится в структуру мюзикла, если не пытаться просто инсценировать песни, а искать в них сюжет. Дмитрий Белов известен работами в Красноярске и Новосибирске, где он соединяет академическую школу с современной режиссурой, не боясь сложных текстов и неочевидных решений. 

Почему это работает?

Мюзикл часто ругают за простоту и желание понравиться. Но за этой простотой стоит точный расчёт. Хороший мюзикл умеет то, чего не умеет драматический спектакль: он захватывает зрителя целиком, без пауз на «подумать». Музыка действует напрямую, минуя критическое восприятие. И если режиссёр и композитор сделали свою работу честно, зритель выходит из зала не с мыслью «как это было сделано», а с чувством, которое сложно сформулировать. Ради этого чувства люди и идут в театр.