Долг императора

12 августа
13:45

Этим летом ваш покорный слуга не только поступал и заканчивал, но и подрабатывал в книжном магазине. В одном из разговоров с более опытным коллегой всплыл очень интересный тезис: крайне мало книг написано о нравах и обычаях прошлых эпох, о повседневности одним словом. Мы отлично знаем (ещё из школьного курса), кто и когда правил, с кем воевал и каков был результат той или иной кампании. Может быть, мы даже знаем имена участников (разумеется, выдающихся), какие-то любопытные факты, крылатые выражения, но не больше того. А между тем, всё вышеперечисленное - это буквально наносной слой, всего лишь поверхность бурного океана. Ранее в нашем журнале уже выходила статья «Вышивая белыми нитками», в которой я также упоминал превратностях изложения истории, и сегодня хотелось бы продолжить эту тему.

История замечательно изучается на частностях. Кто-то где-то сказал, увидел, сделал, написал, и это «факт» истории. «Факт» не в том смысле, что некая объективная вещь, а событие, предмет, имеющий место и могущий быть изученным с разных точек зрения. Понятное дело, что внести интерпретацию может и автор (не то что даже может, а точно вносит), как в примере с Прокопием, сначала восхвалявшим Юстиниана и Велизария, а затем не менее пылко уничтожившим своих покровителей в глазах потомков. Но даже если в изложении очевидца (историка) не было сознательного привнесения, оно случится бессознательно. Просто потому, что кто-то увидел не всё, воспроизвёл чужую клевету, ошибся в воспоминании - мало ли таких возможностей. Важно то, что объективной точки зрения (в лучших традициях науки) нет и никогда не будет. И слава Богу!

А вот частности, они могут раскрыть нам немало интересного. Например, Александр Первый - царь-победитель и просвещённый реформатор - в описаниях некоторых современников предстаёт коварным, злопамятным и трусливым. Вот это портрет, и он радикально меняет наше восприятие триумфатора над Наполеоном. Или Суворов попеременно выводится то мудрецом и гениальным полководцем, то шутом и почти дитём. И вот читатель начинает терять почву под ногами, а ведь это только два человека, причём довольно известных! Что будет если мы пойдём дальше? Какие злодеи и святые появятся в глубинах веков? Тут напрашивается сравнение с драматургией, проведённое в статье «О невозможном». Если в фигуре Александра вы сможете разглядеть какой-то архетип, я преклонюсь перед вами, но лично я путаюсь всё больше. Только что сын Павла оказался подлецом, но неожиданно в записях Карамзина царь - снова добрая душа (но не как правитель, это очень важная оговорка). Всё, конечная, а вернее сказать, бесконечная)))

Но если государь российский жил хотя бы двести лет назад, то один из моих любимых персонажей - римский император Отон - жил так давно, что мы знаем о нём по рассказам 2-3 источников. До смешного мало, но и этого хватает, что стать в ступор. Дружок Нерона, заговорщик и кровавый убийца, пришедший к власти насильственным путём, он так и не тронул семью своего врага Вителлия, а ещё стал единственным правителем Рима, отдавшим свою жизнь во благо родины. Сколько жизней он этим спас, мы никогда не узнаем, но сделал это близкий товарищ ужасного Нерона.


Читайте также
19 ноября
17:15
Солдат Джейн в средневековой Франции, или относительность истины
17 октября
11:50
О культуре бизнеса в России
27 сентября
19:40
Харконенны, черви и спайс: история новой «Дюны» Дени Вильнёва