Экономисты и дилетанты обсудили будущее профессии: нейросети не заменили человека

В профессиональный праздник экономистов – 30 июня – принято говорить о макропоказателях, стратегических прогнозах и глобальных трендах. Но за сухой статистикой всегда стоят живые люди — с разным опытом, взглядами и даже наивными вопросами. В этом году мы решили нарушить традицию и устроить полилог между экспертами и дилентантами. Их ответы на одни и те же «неудобные» вопросы — это срез того, как со временем трансформируется экономическая мысль, и что в ней остаётся постоянным.

Кто есть кто в мире денег

Галина Николаевна Нотфуллина, декан факультета Прикладной экономики и финансовых технологий Казанского инновационного университета (КИУ), с улыбкой признаётся, что самый сложный вопрос для экономиста — объяснить свою работу десятилетнему ребёнку. В своём ответе она прибегает к яркой метафоре: «Экономист, финансист и бухгалтер — это три помощника по управлению твоими карманными деньгами. Экономист смотрит, откуда появляются деньги и на что ты их тратишь, он любит придумывать план и сравнивать варианты. Финансист помогает разложить деньги по «коробочкам» и объясняет, почему нельзя всё тратить сразу. Бухгалтер ничего не придумывает, он просто точно записывает, сколько денег пришло и ушло, и ищет ошибку, если цифры не сходятся».

Студентка первого курса РосНОУ Ольга Качанова, которая изучает издательское дело, но активно интересуется экономикой, дала своё, более лаконичное, но близкое к истине определение. Она заметила, что бухгалтеры отвечают не за все задачи, их специальность уже, тогда как экономисты более профессиональны в своём деле и охватывают гораздо больше фактов. По мнению студентки, экономист — это стратег, а не учётчик.

Эту мысль развивает Елена Александровна Железнякова, кандидат экономических наук, доцент Института экономики, лингвистики, педагогики и сервиса Московской международной академии (ММА). Она подчёркивает, что специалист видит экономику как строгий расчёт, аналитику и систему взаимосвязей, которую нужно чувствовать. Это набор инструментов: от базового анализа затрат до сложных моделей прогнозирования. Но, в отличие от бухгалтера, экономист не просто считает, он понимает, какие внешние факторы (инфляция, курс, ставка рефинансирования) могут исказить расчёты, и старается сочетать количественный анализ с контекстом.

Живучий миф «нас слишком много»

На вопрос о самом раздражающем стереотипе Галина Николаевна ответила эмоционально и прямо. Её возмущает миф о перенасыщенности рынка экономистами. Она подчеркнула, что спрос работодателей, особенно в государственном секторе, говорит об обратном, а в этот миф верят лишь те, кто далёк от реальной кадровой ситуации.

Не менее категорична в этом вопросе и Анна Ивановна Коломиец, доцент Института экономики, лингвистики, педагогики и сервиса ММА. Она обращает внимание на другой вредный миф — об абсолютной предсказуемости экономистов. «Людям нравятся правильные ответы, и идеи экономистов выглядят как такие ответы, — поясняет она. — Многие считают, что мы обладаем особым знанием и можем легко предвидеть кризисы. Однако реальность гораздо сложнее: экономика — это динамическая система со множеством случайных факторов и человеческих решений». Анна Ивановна отмечает, что иллюзия абсолютной точности возникает лишь тогда, когда прогнозы время от времени совпадают с реальностью. Но на самом деле экономисты строят модели, которые помогают понять тенденции, но не дают 100% гарантии. Этот стереотип не только не реалистичен, но и мешает объективно воспринимать экономические процессы.

Семейный бюджет, принципы и антипринципы

Декан Нотфуллина с удовольствием перешла к житейской практике. Она заявила, что главное правило для любой семьи — «живи по средствам и будет тебе счастье», но тут же добавила важное «но»: нужно работать над увеличением доходов, а не над бесконечным урезанием расходов, которое ведёт к ухудшению качества жизни. При этом она категорически отвергла слепое следование популярным пропорциям вроде 50/30/20, назвав их «универсальными» лишь на бумаге.

Ольга Качанова, в свою очередь, поделилась более простым, но практичным подходом. Она рассказала, вначале распределила бы заранее суммы на продукты, одежду и квартплату, а чего бы точно не стала делать — так это брать взаймы. Её косвенное высказывание перекликается с принципом Нотфуллиной «не жить в долг», но при этом девушка пока не задумывается о наращивании доходов — возможно, потому что её опыт ограничен студенческим бюджетом.

Преподаватель ММА Артём Викторович Шуняев подходит к этому вопросу с профессиональной дотошностью. Управляя бюджетом семьи из трёх человек со 100 тысячами рублей, он советует в первую очередь применять принцип альтернативной стоимости. «Каждый рубль должен работать эффективно, — объясняет он. — Прежде чем потратить 5 тысяч на необязательную вещь, мы должны спросить себя: “От чего мы отказываемся?”. Это не просто бумажки, это будущий взнос на обучение ребёнка или финансовая подушка безопасности». При этом Артём Викторович категорически не советует использовать эффект Веблена — демонстративное потребление в долг ради статуса. «Кредиты на неинвестиционные цели разрушают финансовую стабильность, — предупреждает он. — Бюджет моментально теряет устойчивость при болезни или потере работы. Богатство измеряется разницей между доходами и расходами, а не количеством потраченных денег».

Почему ажиотаж не всегда дорожает

Эту тему Галина Николаевна разобрала профессионально и обстоятельно. Она объяснила, что кажущееся противоречие «спрос растёт, цена падает» на самом деле связано с резким увеличением предложения — массовым завозом товаров, выходом новых продавцов или стратегическим демпингом для захвата рынка. Обратная ситуация — рост цен при слабом спросе — вызвана сезонностью, логистическими сбоями или ожиданиями продавцов. Всё это, по её словам, укладывается в классическую экономическую теорию, если смотреть на рынок комплексно.

Профессор ММА Юрий Иванович Коровин, кандидат технических наук, видит в этих парадоксах ещё более глубокий пласт. Он отмечает, что на практике цену формирует сложное взаимодействие поведенческих, структурных и институциональных факторов. Например, эффекты Гиффена (вынужденный спрос на базовые продукты) или Веблена (цена как статус), а также спекулятивные ожидания, когда ажиотаж гаснет из-за ожидания дальнейшего падения цен. Особенно интересен его взгляд на российские реалии: цена перестаёт быть просто пересечением кривых спроса и предложения. «Она становится зеркалом административных решений, валютных рисков и инфляционных ожиданий, — поясняет Юрий Иванович. — В России ослабление рубля транслируется в цены мгновенно, а укрепление — почти никогда. Игнорировать политику и психологию — значит не ощущать реальность нашей экономики».

Нейросети не заменят, а переформатируют

Прогноз на будущее профессии оказался наиболее созвучным у обеих собеседниц, хотя и с разными акцентами. Нотфуллина высказалась предельно чётко: сбор и очистка данных, построение моделей и оценка рисков уже сегодня отданы искусственному интеллекту. Но постановка задачи, выбор целевых показателей, ограничений и допущений, а главное — качественный сценарный анализ с учётом поведенческих факторов, которые ещё не проявились в цифрах, — останутся за человеком. Она подчеркнула, что модель обучается на прошлом, а экономист работает с будущим.

Ольга Качанова, напротив, высказалась более эмоционально и прямо: «Я бы всё равно не доверяла нейросетям, потому что самый умный искусственный интеллект не сделает всё точно».

Эту дискуссию гармонично завершила Ирина Владимировна Алтухова. Она подчеркнула что в условиях экономических шоков нужен человек, способный действовать без готовых шаблонов.

«ИИ не может отвечать за допущенные ошибки и объяснять их обществу, — сообщила Ирина Владимировна. — Нужен человек, обладающий способностями мыслить критически и на основании теории, истории, анализа данных и интуиции интерпретировать информацию. Нейросети могут обрабатывать данные, но часто не в состоянии понять сложившуюся ситуацию».

Иными словами, там, где опытный эксперт видит партнёрство с ИИ, новичок пока видит угрозу, но в обоих случаях человек остаётся в центре принятия решений.

Удивительное рядом: от мошенников до цен на чипсы

На вопрос о неожиданном событии года Галина Нотфуллина, как человек и как гражданин, назвала цифру потерь россиян от мошенников — 300 миллиардов рублей в 2025 году. Её удивляет не столько размер, сколько то, что эти потери из года в год не снижаются, и это настораживает даже видавшего виды эксперта.

Ольга Качанова отдельно отметила «бытовую» инфляцию: «Цены на чипсы меня удивляют». Эта короткая прямая речь звучит почти анекдотично, но на деле она бьёт в ту же точку — изменение стоимости повседневных товаров волнует всех, независимо от учёной степени.

Два взгляда на экономику: специалист vs дилетант

Что такое экономика? Для Галины Николаевны Нотфуллиной — это рынки, институты, стимулы, распределение благ и риски. Для её условного «соседа-гуманитария» — зарплата, цены, доступность кредитов и качество госуслуг. Декан факультета Прикладной экономики и финансовых технологий КИУ настаивает, что оба взгляда одинаково полезны: житейский — это материал для научного анализа, а профессиональный даёт инструменты критического осмысления этого материала.

Ольга Качанова, завершая своё интервью, дала собственное определение: «Экономика — это сфера управления, которая отвечает за показатели цен, за обмен и распределение товаров и услуг».

Елена Александровна Железнякова из ММА предлагает на этот вопрос посмотреть ещё шире. По её мнению, экономика рассматривается минимум с двух сторон. Со стороны профессионала — это строгий расчёт и управление ресурсами. А со стороны обывателя или творческого специалиста — это среда, где решения людей напрямую влияют на качество жизни. «Сидя на кухне с кружкой чая, мы воспринимаем экономику не как набор формул, а как среду, в которой живут люди, — размышляет Елена Александровна. — Мы задаёмся вопросами справедливости, равенства возможностей и устойчивости. И оба взгляда одинаково важны: они не противоречат, а дополняют друг друга. Отсутствие одного из них ведёт к дисбалансу». Её коллега Анна Ивановна Коломиец добавляет, что в этом синтезе и заключается сила экономиста: соединить строгую модель с умением внедрить её в социум.

В День экономиста этот неформальный полилог показал главное: профессия жива и многогранна. В ней есть место и строгим расчётам, и детским аналогиям, и здоровому скепсису в отношении нейросетей, и искреннему удивлению от роста цен на снеки. Но что бы ни говорили участники, все они сошлись в одном. Экономика — это прежде всего про людей, их мотивы и выборы, а уже потом — про графики и отчёты. Именно этот человеческий фактор останется центром профессии, какие бы алгоритмы ни изобретали завтра.