«Люди тратят 10, 15, 18 лет, чтобы научиться красиво петь, а тут просто тип нажал две кнопки — вау!»

В наше время музыка и предпринимательство — это две сферы, каждая из которых требует усилий и терпения. Вдохновляющим примером сочетания этих дисциплин является Диана Тер-Семёнова, владелица вокальной школы Crystal Voice.

Может ли человек без врожденного таланта стать вокалистом? Как монетизировать свой голос в личный доход? Можно ли стать известным музыкантом, не зная нот, и всегда ли бизнес – исключительно про деньги? Ответы на эти и другие вопросы — в интервью Дианы Первому студенческому агентству.

— Диана, расскажи, как ты пришла к идее открытия вокальной студии и что тебя вдохновило?

— Я к этой идее не приходила. Мы вдвоём с Казбеком — это прекрасный музыкант, мультиинструменталист, супер-пуперчеловек и мой муж по совместительству — работали на дурацких работах. Он долго работал в барабанной школе, года четыре. Я после университета сменила вторую работу, в серьезном месте, в дилерском центре KIA, маркетологом. Там я заканчивала слезами каждый свой рабочий день.

И Казбек, видя всё это, предложил открыть что-то своё и уйти с дурацких работ. Я понимала, что на это нужны деньги. Нельзя что-то открыть просто так. Я не тот человек, который берет в долг или берёт кредит. Для меня это всё страшный кошмар. Я рассчитываю только на свои силы и всем, собственно, советую. Поэтому, как только он мне предложил эту гениальную идею, я начала копить кэш.

Я собирала c моей и его зарплаты каждый месяц какую-то сумму, 10, 15, 20 тысяч, и из этих денег накопила 300 тысяч за год. Получается, это был стартовый капитал. Дальше уже нужно было уходить с работы и что-то открывать. Мы не знали, что.

Ко мне приехала сестра, шикарная девочка, и у нее есть муж. Я решила спросить, может, они тоже вписались бы в дело. Мы все вчетвером собрались у них дома и решили открывать… шаурмяшку.

— То есть изначально даже не студию вокала?

— Вообще нет. Мы решили открывать шаурмяшку. Искали помещение на «Волжской», чтобы было удобно. Потом что-то не срослось, и Казбек говорит: «Да зачем нам эта шаурма? Давай попробуем что-то другое». Несмотря на то, что он работал в школе барабанов, высшее образование музыкальное, плюс магистратура в Москве по направлению преподаватель по музыке, плюс преподаватель по эстрадно-джазовому вокалу.

А я нет, я вообще не музыкант и никогда с этим не связывалась, никогда даже не работала с творческими людьми. Даже маркетинг, он более структурный, там как такового креатива-то и нет. Я начала искать помещение, оборудование. Это оказалось не самым простым мероприятием, потому что нужно было найти помещение в центре, где можно шуметь, есть рядом метро, место, которое устраивало бы нас по всем параметрам.

Мы нашли на «Павелецкой» суперместо. Может быть, знаешь, есть бизнес-центр на Шлюзовой набережной, рядом с метро «Павелецкая». Там от силы 10 минут пешком, не торопясь, прекрасный район, мне от дома не очень далеко. Я рассматривала низ «кольца» (кольцевой ветки метро — прим. ред.): куда бы мне было комфортно ездить.

У нас получилось два кабинета: один — для преподавателя, другой — для администратора. В первый мы купили всё оборудование: диван, стол, компьютер, барабанная установка, клавиши, колонки, микшер, микрофон. А во второй — «админский» — я практически все притащила из дома: ковёр на пол, снова диван, стол, стул, компьютер, сумка, какие-то маленькие приколюшки интерьерные, чтобы сделать место, куда хотелось бы приходить мне, например.

Накопив определённый капитал, рассчитав, сколько всё будет стоить, я чётко уложилась в смету, которую я хотела, и 23 января 2021 года мы открылись.

— А что насчёт названия? Как вы выбрали название для вашей студии?

— Название — это вообще прикольная тема. Есть какие-то красивые буквы, например, красиво звучит буква L, буква R в сочетании. Мы точно хотели, чтобы было «voice», что-то связанное с голосом, и точно на английском. Но каких-то определенных идей не было.

В то время Казбек занимался английским с преподавательницей. В итоге он спрашивает у неё: «Какой бывает голос?» — «Кристальный». И в моменте я понимаю: это то, что нужно. Хотя по-английски Crystal Voice говорить некорректно, Crystal — это же не прилагательное. Но, мне кажется, хорошо звучит на самом деле.

— Тебе самой нравится?

— Да, созвучно. Мне понравилось написание.

— А с какими трудностями вы с мужем столкнулась при открытии студии? Финансовые, может, юридические? Потому что открыть студию — это же не так просто. Мне кажется, какие-то трудности на первых порах всегда есть.

— Финансовых трудностей не было, потому что я всегда все контролирую и рассчитываю. Если у меня есть 300 тысяч, значит я должна вложиться в эти 300 тысяч, хоть ты тресни. Я до сих пор помню, что покупкой на последние 2 тысячи был механический бахило-надеватель. Потому что я за него дралась и говорила, он нам не нужен. У нас осталось ровно две тысячи, нам не надо их тратить на него. Казбек говорит: «Нет, мы открываемся зимой, все будут с грязными ногами приходить, он нам нужен». Как итог: им никто не воспользовался, потому что я ненавижу бахилы, у меня сразу ощущение больницы из-за этого всего. Поэтому до сих пор он стоит за той стеной и напоминает мне о том, что это было последнее, во что мы уложились в ноль.

Но больших трудностей на первых порах точно не было.

Откровенно говоря, я в этот проект, конечно, не верила, так как, чтобы меня убедить в чем-то, нужно иметь статистическую таблицу, что точно всё получится. А мне Казбек просто сказал: «Давай сделаем, зуб даю, все будет хорошо».

И мы открылись, но не делали из этого какое-то важное событие …

— Что ты подразумеваешь под «открытием»?

— Ну, я не знаю, наверное, шарики, какие-то акции в первый день, зазывают всех посетителей. Как это обычно всегда и происходит. Тогда-то про нас никто не знал. В начале ты вообще никому не нужен.

— А как вы боролись с этой проблемой, с конкуренцией. Как вы привлекали гостей?

— Мы вложились хорошо в рекламу. Вообще, я начала вести инстаграм до того, как мы открыли школу. У меня был уже музыкальный паблик с клипами и с большой аудиторией — 80 тысяч подписчиков практически целевых. Там были люди, которые любят музыку, любят смотреть клипы, все из разных геолокаций — Россия, Казахстан. Я решила, зачем ему пропадать, и стала делать из него «школьный» паблик.

До открытия в январе я начала выкладывать туда всякие разные посты, прогревая, говоря, что у нас скоро откроется школа с суперфишками. Мы сразу придумали концепцию, что занятия только индивидуальные, один на один с преподавателем 50 минут.

И смысл каждого занятия в том, чтобы в конце был результат. Неважно каким образом, но результат должен быть после каждого занятия.

В самом начале у Казбека был опыт работы в большой сетке (сети — прим. ред.) барабанных школ. Там, насмотревшись, как оно всё идёт, мы чуть-чуть дело под себя адаптировали. Под открытием я подразумеваю день, в который я напихала первый раз пробные уроки.

На пробном уроке к нам пришло первый раз, по-моему, четыре человека. Мы, естественно, ничего не продали, потому что у Казбека ещё не было опыта ведения уроков конкретно по вокалу, он вёл барабанные уроки, а у меня не было никакого опыта в продажах.

У нас был очень классный таргетолог. Вообще, на рекламе экономить запрещено. Реклама — это единственное, что может помочь в развитии бизнеса. По крайней мере, на первых парах.

— Какие цели ты ставишь на свою вокальную студию в ближайшие пять, десять лет?

— Я не знаю, что будет через пять лет. У меня были цели, например, открыть филиал школы где-нибудь на севере Москвы без меня, чтобы там был свой директор, и самой вклиниваться только в концерты, в мастер-классы, в какие-то активности и всё такое. Но как-то пропало желание. Потом было желание открыть в Питере, но уже не хочу.

Я хочу сейчас, наверное, упростить чуть-чуть состав. У нас очень много учеников, и это большая ответственность, мы прям разогнались. Я немного подниму прайс (цену — прим. ред.) с сентября. Останутся те, кому это надо.

— А что насчёт продвижения учеников, как вы их продвигаете? Получается, у вас на занятиях человек отхаживает какой-то абонемент, а потом вы устраиваете отчётный концерт? Или как это происходит?

— О, это вообще происходит очень интересно. Мы в самом начале не планировали делать концертов вообще, потому что мы походили по концертам разных вокальных школ, и это было очень плохо. Да, это в центре Москвы, но это Красный Октябрь, три километра от метро, где ты припаркуешь машину за 300 рублей в час, клуб в подвале, там пьют пиво и нет света и Wi-Fi.

Проводить концепты нам предложили наши ученики. Тогда мы вписались в концерт наших друзей. Они были дико рады и кайфовали, им понравилось. Мне — нет. Я пришла только потому, что мне было важно поддержать их с человеческой точки зрения.

Дальше наступает... Не помню какой год, точно май месяц. Казбек параллельно развивает свой проект как альтернативный вокалист.

— Он ещё и в группе состоит?

— Да. У него материал похож на Linkin Park немного. Мне нравится. Очень живой звук.

Так вот у него много разных друзей, и один из них — Женя Богачи. Он посоветовал Казбеку сделать первый сольник в клубе «Техника безопасности», куда просто так не попасть. Благодаря Жене он там выступил. Люди увидели, что мы способные ребята, можем набрать полный клуб. После концерта он рассказывает директору, что есть вокальная школа, и договаривается о проведении концерта. С тех пор там «прописались».

Мне очень важно, чтобы наш концерт не был «отчётным» концертом. Меня вообще после работы во всех официальных штуках очень бесит слово «отчётный». Кому ты отчитываешься?

— Участие в концерте — по желанию человека?

— Да, мы никого не заставляем. Но бывает иногда, что нужно человека немного подтолкнуть. Когда ты видишь, что человек ходит тысячу лет и у него готовы четыре песни, но он, например, боится.

— А как ты думаешь, умение петь — это врождённый навык, или этому можно всё-таки научиться?

— Опять же, моё мнение: если ты умеешь говорить и слышать, значит, у тебя есть и слух и голос. Только если у тебя нет физиологических отклонений по здоровью.

Если всё нормально с голосом и речью — 100% он умеет петь. Дальше дело развития.

— Каковы наиболее распространенные страхи и сомнения у людей, которые хотят начать заниматься вокалом? Мне кажется, наверное, ты сталкивалась с ситуацией, когда приходит человек, хочет записаться на занятие, и он сомневается в чём-то.

— Сомнения…Многих испортила музыкальная школа в детстве.

— Музыкальная школа? Они боятся петь из-за неё?

— Да. Я придерживаюсь того, что наши страхи формируются из детства. Может быть, кто-то что-то сказал. Мне, например, говорили: «Что ты пищишь! Не кричи!». Отсюда на подкорке: если я кричу, значит, людям неприятно это слышать. А если ты не крикнешь, ты не споёшь, не возьмёшь высокую ноту. Получается своеобразный мысленный «стоп».

— Из разговора с тобой я поняла, что живая музыка тебе нравится больше. Поэтому у меня возник такой вопрос: нынешние молодые артисты очень отличаются от старой школы и активно пользуются автотюном. Как ты вообще к этому относишься?

— С одной стороны, круто, что ребята вырвались, особо не владея какими-то вокальными приёмами, не тратя много времени на обучение. Как пиар-проекты они супер. Казбеку это не нравится, он музыку делает исключительно живую.

Я отношусь с восхищением к тому, что ребята нашли выход, как круто монетизировать такое.  Люди тратят 10, 15, 18 лет, чтобы научиться красиво петь, а тут просто тип нажал две кнопки — вау! Ну, не знаю, меня это не может не восхищать.

— Как ты думаешь, голос можно развить дома самостоятельно? Мне кажется, дома сложно самому оценить, как голос звучит со стороны, только если на диктофон записывать.

— Да-да-да! Записывать обязательно! Записывать и на уроке, и дома. Опять же, зависит от исходных данных. Если человек действительно хочет развивать свой голос, он найдет какие-то уроки на YouTube, людей, которые могут ему дать какой-то совет.

С голосом работа всегда очень тонкая, можно перекричать, перестараться: начинает болеть горло, возникают неприятные ощущения. Как только малейшая боль — всё, надо это дело прекращать. Либо делать по-другому, либо снимать себя, чтобы со стороны посмотреть, либо найти какого-то профессионального человека, который подскажет, почему так.

— Какие ты советы могла бы дать начинающим предпринимателям, которые хотят открыть свой бизнес, планируют в будущем?

— Никогда не открывайте что-то, что вам не нравится.

Например, если вдруг вокальную школу открывает не музыкант, — это бред, конечно. Я топлю за то, что всё должны делать профессионалы, и с любовью. Как бы глупо это не звучало в отношении бизнеса.

Потом — я бы никогда не стала ничего делать на кредитные деньги, только в каких-то экстренных случаях.

Никогда не экономить на рекламе. Реклама — это самое главное облачение. Всегда ее нужно тестировать. А еще: я никогда не работаю с агентствами. Ты отдаешь деньги ни за что.

Опять же, кто-то говорит, что не стоит работать с родственниками, с друзьями и всё такое. Это очень тонкий профессиональный момент. Мне нужна команда — это люди, которым я сильно доверяю.

— И все-таки... В чем заключается уникальность твоей вокальной школы?

— Мы делаем такие вещи, которые не делает ни одна вокальная школа из-за их сложности. Мы третий раз делаем концерт на теплоходе, это двухпалубное судно «Августина», которое будет плавать четыре часа от Коломенского до Кремля, сделает круг и вернется. И это все, опять же, не под минусовки, а под живой инструментал.

— Глаза боятся, руки делают, не зря так говорят.

— Сто процентов.

В завершение нашего увлекательного разговора с Дианой Тер-Семёновой, владелицей вокальной школы Crystal Voice, становится очевидным, что успешное сочетание музыки и предпринимательства требует не только таланта, но желания расти и работать над собой. Ее путь — это яркий пример того, как мечты могут стать реальностью, если за ними стоит упорный труд и истинная любовь к делу. Музыка, как и бизнес, полна вызовов и неожиданных поворотов, но именно в этом и заключается ее жизненная сила: в возможности трансформировать трудности в шедевры.