Новая волна иранского кино: мир Востока глазами режиссёров

Своеобразное и колоритное кино Ирана отличается от привычных западных картин. Обилие сложных символов не мешает людям понять культуру Востока и быт его жителей: фильмы посвящены простым сюжетам с широким спектром тем. От обыденных трудностей до духовных поисков и вопросов о своём предназначении в мире — общечеловеческие проблемы делают работы иранских режиссёров популярными, и с их помощью авторы распространяют уникальность и самобытность своей страны.

Новая волна иранского кино началась во второй половине XX века, но продолжается и сейчас: фильм одного из представителей направления, Джафара Панахи, победил на 78-ом Каннском кинофестивале 2025 года. В новом материале журнала «Синематограф» расскажем, с чего началась известность иранских кинокартин и чем именно они цепляют зрителей по всему миру?

Кадр из фильма «Габбех» (1996)

Запреты меняют кино

Развитие иранского кинематографа пришлось на 1950-е годы. В это время режиссёры подражали западному искусству: с одной стороны, они внедряли особенности итальянского неореализма, делая упор на пейзажи сельской местности и на отражение реальных событий, с другой — выражали «прозападную» позицию. Наиболее популярные представители кино в эту эпоху — Дарьюш Мехрджуи и Аббас Киаростами. Они продвинули иранскую культуру в массы и за рубеж, заинтересовав зрителей новым стилем кино. Дерьюш снял фильм «Корова» (1969), первую признанную работу на международном уровне, а Аббас Киаростами начал карьеру с «Хлеба и аллеи» (1970), и все его последующие работы признавались эталонными для новой волны.

Кадр из фильма «Корова» (1969)

Принято считать, что течение иранского кино появилось после Исламской революции 1978 года, когда к власти пришли шииты, и всё подвергалось жёсткой цензуре. Иностранные фильмы запретили как пропагандистские, а отечественные теперь контролировались государством. Режиссёры не знали, как и о чём снимать, поэтому в 1984 руководство выпустило брошюру с правилами производства кино:

«…женщин запрещено снимать крупным планом, им нельзя пользоваться косметикой и надевать обтягивающую и яркую одежду; мужчины не должны носить галстуки и короткие рукава, это разрешается делать, только если они исполняют роли отрицательных персонажей; запрещены западная музыка и приглушенный, интимный свет», — говорилось в брошюре.

Режиссёры были вынуждены снимать на темы, которые поощряла власть: религиозные учения, история Ирана и революции, ценность семьи и детей. Так экранное искусство существовало в закрытой системе, отстранилось от других стран и стало аутентичным.

Новый взгляд на историю

Ограничения развили именно то кино, которое мы видим сегодня — обильное исламскими символами и особенностями иранской культуры. Один из прилежных режиссёров, по мнению власти, — Мохсен Махмальбаф. Оппозиционер во время Исламской революции, теперь он стал снимать глубоко религиозные работы с новым взглядом на кино и страну. Фильм «Миг невинности» (1996) режиссёр снимает в жанре «докуфикшен», где играют реальные люди в реальных обстоятельствах, но сцена постановочная. Он воспроизводит события своей молодости. 

По сюжету Мохсен хочет снять фильм про свою юность, среди массовки он находит похожего на себя мальчика. В съёмках ему помогает напарник — бывший полицейский, которого Мохсен ненавидел во времена революции и даже однажды ударил ножом. Пока взрослые хотят повторить жестокие события из истории, их юные версии сопротивляются и не могут навредить друг другу, пусть и только в фильме. Это подводит к главной теме фильма — конфликту отцов и детей.

Финал фильма — это метафора протеста нового поколения. Вместо запланированной жестокой концовки происходят безобидные вещи: Мохсен протягивает полицейскому хлеб вместо ножа, а его «враг» — белую розу. Предметы весьма символичны: мучная лепёшка и цветок противопоставлены насилию, ведь во время войн не хватало еды, а природная красота была уничтожена.

Кадр из фильма «Миг невинности» (1996)

Кино вне правил

Новаторское кино продолжает снимать и Аббас Киаростами, он тоже иногда работает с «докуфикшеном» с элементами документальной хроники. Например, о событиях, которые разворачиваются в реальном времени, можно узнать в «Крупном плане» (1990). Фильм рассказывает историю Хоссейна Сабзиана, который притворился своим кумиром Мохсеном Махмальбафом. Он обманул чужую семью, проводил с ними репетиции для съёмок, а позже попал в тюрьму за предоставление о себе ложных сведений, то есть за мошенничество. Ещё один приём Киаростами — это несовпадение фабулы и сюжета. Сначала Сабзиана арестовывают, а позже показывают, за что.

Сюжет фильма — это исповедь Сабзиана, который проходит духовный путь. Переломным моментом становится судебное заседание. Эти кадры не были постановочными — зритель погружается в душевные метания героя и слушает его настоящие мысли. Режиссёр снимает виновника крупным планом, позволяет понять мотивы его поступков и для самого себя решить: виновен этот человек или нет? 

Образ лжеца сменяется образом вдохновлённого и нуждающегося в помощи человека. После освобождения Сабзиана автор запечатлевает эмоциональную сцену: кумир и его поклонник встречаются. Чтобы подчеркнуть живость беседы, камера следует за героями, а звук практически пропадает. Зритель не может услышать, о чём говорил Мохсен с Сабзианом, и чувствует, что это личная тема.

Кадр из фильма «Крупный план» (1990)

Несмотря на жёсткие правила создания кино, заявленные в брошюре, Киаростами не всегда им следовал. Он снял историю виновного человека и помог своему герою оправдаться перед публикой, что не вписывалось в устои власти. Эффекты режиссёра помогли взглянуть на зло по-новому, доказать, что за грешным поступком стоит нечто большее, а именно — любовь к творчеству. 

Власть смирилась

Благодаря другой работе Аббаса Киаростами об иранском кино вновь услышали за границей. Он стал первым местным режиссёром, который получил «Золотую пальмовую ветвь» — награду принёс фильм «Вкус вишни» (1997). 

В центре истории — господин Бади, который ездит по Ирану и ищет того, кто бы помог ему совершить самоубийство. Условие такое: герой падает в глубокую дыру, а на следующее утро незнакомец должен его проверить. Если попутчик найдёт Бади мёртвым, то закопает, а если — нет, поможет вылезти. На пути главный герой встречает солдата, семинариста и таксидермиста, все трое — по одной из трактовок, это его версии в разном возрасте. Первые два встречных сопротивляются мыслям о смерти: одному мешал страх, другому — религиозные убеждения. Третий, таксидермист, уже пытался покончить с собой, но передумал, не желая расставаться с прелестями земной жизни. Бади — это нечто среднее между всеми персонажами, он даёт советы солдату и семинаристу, что говорит о его опыте в военной сфере и образовании, но пожилому таксидермисту ответить ничего не может, потому что не дожил до его возраста. 

Путь героя на машине — это символ перемен «версий» главного героя, что отражают и пейзажные кадры. Сначала он едет в пустынной местности, а позже попадает на тропу, окружённую яркими деревьями, когда таксидермист говорит про ценность вкуса вишни, ради которого стоит жить. Однако зритель так и не узнаёт окончательного решения Бади. Как и в «Крупном плане», Киаростами даёт проникнуться главным героем и оставляет зрителю шанс подумать самостоятельно: что побудило его такое действие и что с ним стало?

Кадр из фильма «Вкус вишни» (1997)

Режиссёр снова выбрал нетипичную для Ирана тему — самоубийство. Предполагалось, что фильм не понравится власти, и его запретят, но работа Киаростами снова вышла прокат, наперекор правилам.

Из ассистента в режиссёры 

Аббас Киаростами оставил после себя наследие из фильмов, а также режиссёра, которого научил снимать, — Джафара Панахи. Киаростами сделал его своим ассистентом и помог ему создать дебютную работу «Белый шар» (1995). Влияние учителя на Панахи заметно: у обоих режиссёров герои имеют цель, но достичь её не получается. 

Первая кинокартина Джафара Панахи — о маленькой девочке, которая просит у мамы денег на золотую рыбку в канун Нового года, однако попадает в множество бед. Сначала она отдаёт незнакомцам крупную для её семьи купюру — 500 риал, получает обратно, а позже теряет её. Потеряв деньги, девочка всё ещё думает о желанной рыбе.

Кадр из фильма «Белый шар» (1995)

Подобно «Вкусу вишни», «Белый шар» включает множество второстепенных персонажей, которые не могут решить проблему. Режиссёры специально вводят их, чтобы повлиять на главного героя, но этого не происходит: убеждения оказываются сильнее обстоятельств.

Наследуя традицию иранских авторов, Джафар Панахи играется с названием фильма. Белый шар — это не столько предмет, сколько символ. В финале девочка находит деньги в канализации, достать их ей помогает брат и прохожий мальчик, продавец шаров. Не получив благодарности от детей, незнакомец остался наедине с белым шаром, как бы единственным другом. 

В более поздних работах стиль режиссёра не поменялся. В фильме «Простая случайность», победившем в 2025 году на «Каннском кинофестивале», Панахи снова исследует границы между нравственным или жестоким. Один из персонажей — механик Вахид — узнаёт в хромом незнакомце тюремного надзирателя Эгбала, который обвинял его в антиправительственной пропаганде и жестоко обращался с ним. Герой находит остальных пострадавших и пытает надзирателя, но позже отпускает. В финале Эгбал возвращается к Вахиду в мастерскую, слышен скрип — шаги хромого человека.

Кадр из фильма «Простая случайность» (2025)

Автор всё также обращается к приёмам Киаростами: оставляет финал открытым и оканчивает фильм на напряжённом моменте. Во «Вкусе вишни» зритель так и не узнаёт, как свою судьбу решил господин Бадии, и в «Простой случайности» неизвестно, что стало с главным героем. Режиссёр не показывает Эгбала и зачем он пришёл за механиком. Заканчивая так фильм, Джафар Панахи отражает жестокость людей: он не показывает конкретный финал, но зритель понимает, что надзиратель отомстит Вахиду — справедливость не будет установлена.

Новая волна иранского кино складывалась на протяжении более 50 лет. В развитии этого течения был важен каждый режиссёр, он продвигал свою культуру и помогал молодым авторам найти своё место в киноиндустрии. Благодаря их взгляду на Ближний Восток можно узнать Иран изнутри, на закрытую, но духовно богатую страну.